Объявления Ялты
Ялта Крым Это интересно
новости Ялты

Главная



/ титул / Это интересно
О чем не следует забывать / Уроки истории (7)



+ Добавить отзыв
<< [0] [1]  

#2
31 июль 2012
Земля примирения

На фото: для оценки погоста наших бывших врагов подходит одно слово – идеальный.

«Газета» побывала на единственном в Крыму немецком кладбище времен Второй мировой войны

Это был мой самый необычный жизненный опыт в нынешнем году. Осознание того, что наиболее величественный и ухоженный крымский погост, расположенный на горном склоне в лесу возле села Гончарное Севастопольского района, принадлежит бывшим захватчикам моей Родины. И еще понимание: чтобы достойно и красиво хранить память о десятках тысяч предков, нужны физические усилия всего пяти-шести человек и совершенно копеечные по меркам среднестатистического работающего гражданина добровольные пожертвования.

«В Германии за нашими тоже смотрят...»

После Второй мировой на территории Украины осталось более 300 массовых захоронений, на которых покоилось около четырехсот тысяч немецких солдат и офицеров, но практически все эти кладбища, особенно в первые послевоенные годы, были уничтожены. Сейчас в нашей стране таких погостов осталось менее десятка, и гончарненский, созданный для немцев, погибших в южных областях Украины и в Крыму, впечатляет больше всех.

От окраины села, где и в 21-м веке нет центрального водоснабжения, километр отличной асфальтированной дороги. В конце ее – автостоянка, двухэтажный коттедж-сторожка, флагшток с незнакомым стягом (пять белых католических крестов на голубом фоне) и капитальная стена из природного камня, опоясывающая Немецкое сборное солдатское кладбище.

– Флаг – атрибутика Фольксбунда, общественной организации Германии, работающей в тех странах, где немцы воевали, где были их пленные или колонии, – рассказывает смотритель кладбища Евгений Гайдуков, встретив меня у ворот и провожая по мощеной дорожке на взгорье, к огромному центральному монументу. Евгений Александрович – балаклавский пенсионер, который устроился сюда, узнав о такой возможности от одного работника севастопольского горисполкома. Теперь у Гайдукова здесь нечто вроде семейного подряда: дочь, зять, племянница, внук – все при деле!

– Раньше здесь было колхозное поле, коровы паслись, бурьян выше пояса, – вспоминает смотритель. – А в 1996-м севастопольская госадминистрация на основании германо-украинского соглашения об уходе за военными могилами решила безвозмездно и бессрочно выделить участок правительству ФРГ. Там ведь тоже за нашими могилами смотрят, которые после войны на их землях остались.

При этом, добавляет мой гид, немцы сами и место выбрали, и проект заказывали. Строила же местная, севастопольская фирма с 1998-го по 2001 год.

– Свозят останки отовсюду, – продолжает Евгений Гайдуков. – Керчь, Евпатория, Мелитополь... Последний раз перезахоронение в мае этого года было, когда неподалеку, в Орлином, кладбище разграбили. Уже 24,5 тысячи человек тут похоронили, а всего места на 40 тысяч.


Звезда на немецкой могиле

Мы проходим по аккуратному газону, в который превратился дичавший колхозный выпас, мимо символических групп крестов из темного лабрадорита, к геометрически четким рядам гранитных стел, где в алфавитном порядке фамилии покоящихся, даты рождения и смерти и указание места гибели.

– По 17-28 лет, в основном, погибшим, – обращает внимание Евгений Александрович. – И больше всего из-под Севастополя. Кстати, по немецким поверьям, души обитают не дальше, чем в двухстах километрах от места смерти тела. Поэтому останки в Германию и не перевозят, хотя дешевле было бы там аналогичное кладбище устроить. Лишь в прошлом году выкопали останки одного из солдат и забрали на родину, но это исключительный случай.

Сколько же денег нужно, чтобы так, практически идеально содержать могилы?! На этот вопрос мой провожатый лишь развел руками. И дело не только в правилах этики – оказывается, содержатся захоронения и кладбищенская инфраструктура, в основном, за счет частных пожертвований:
– Лишь 15% расходов покрывает правительство ФРГ. Остальное же – добровольные взносы, которые волен сделать любой гражданин страны. У нас в информационном зале есть буклеты со специальными банковскими реквизитами и указаны рекомендуемые для взносов суммы – от шести до пятидесяти евро.

В информационном зале, устроенном на первом этаже коттеджа-сторожки, кроме красочных тематических буклетов, оказались еще экспозиция немецких военных траурных традиций и особая книга отзывов для посетителей, которых, кстати, бывает в год до двух с половиной тысяч. Записи – преимущественно благодарности персоналу кладбища и молитвы о том, чтобы подобная бойня больше не повторилась.

– Вот, буквально неделю назад, приезжал один парень, – расшифровывая мне убористый рукописный текст, поясняет Татьяна Шакун, исполнитель работ по сопровождению посетителей. – Он здесь деда нашел, а сделать ему это удалось с помощью специального сайта, где есть вся наша информация. Приехал без цветов. Но зато привез морскую звезду, потому что, согласно семейному преданию, дед очень любил море. Помолился и оставил звезду на его могиле.

Сколько немецких военнослужащих похоронено на украинских кладбищах

Харьков – 41 100, Гончарное – 24 500, Киев – 22 400, Кировоград – 18 250, Потелич – 12 000, Запорожье – 5150, Житомир – 3200, Донецк – 2800, Одесса – 1500

Дмитрий Смирнов
Фото автора

Источник: "Крымская газета"

 
#1
31 июль 2012
Тени незабытых предков

На фото: 11 ноября 2006 года. Освящение часовни, которая возведена на месте расстрела ялтинцев в 1920-1921 гг. в урочище Караголь, известном как Багреевка.

Расстреливали в Багреевке зимой, а весной вода в ялтинском водопроводе стала розовой

После установления советской власти в Крыму 25 ноября 1920 года реввоенсовет республики за подписью Бела Куна издал приказ №4 «О регистрации в 3-дневный срок всех участников белого движения, всех офицеров и солдат российской армии, всех ранее служивших в правительственных учреждениях, в полиции, в органах юстиции, а также тех, кто приехал в Крым после октября 1917 года». На регистрацию явились тысячи людей разного возраста и звания.

Несмотря на обещанную амнистию, почти все они были уничтожены без всякого суда и следствия, на основании приговоров, вынесенных так называемыми «чрезвычайными тройками». В городах и селах Крыма в то время были расстреляны 120 тысяч человек.

«А над ними пили и спали»

Это время вошло в историю под названием «Красный террор в Крыму».

«Убить надо было очень многих, – свидетельствует русский писатель Иван Шмелев, переживший это время в Алуште. – Больше ста двадцати тысяч. И убить на бойнях… А то и совсем просто-просто: выкидывали в море… Из подвалов их брали и убивали. А над ними пили и спали…» У самого Шмелева в то время расстреляли сына подпоручика Сергея Шмелева.

По свидетельству бывшей жительницы Ялты, ныне покойной матери Евдокии – игуменьи монастыря Пресвятой Богородицы во французском городе Бюссиан, в одной только Ялте уничтожили шесть тысяч человек. «Эти расстрелы, – писала она, – начались 7 декабря 1920 года за городом , в лесу, на даче присяжного поверенного Фролова-Багреева и закончились 25 марта 1921 года».

Дача эта, с поэтическим названием «Ашик-Чам» («Влюбленная сосна»), общей площадью четыре гектара, находилась на седьмом километре от Ялты, не доезжая водопада Учан-Су. Она действительно принадлежала адвокату Алексею Федоровичу Фролову-Багрееву, юридическому представителю Николая II в Ялте. Братья Багреевы – Алексей и Михаил – имели в городе много домов, сохранившихся по сию пору и имеющих историческую ценность.

Именно Алексей Багреев стал первой жертвой «красного террора»: его расстреляли в декабре 1920 года вместе с женой. За ними последовали тысячи убитых и сброшенных в водосборный бассейн, находившийся вблизи «Влюбленной сосны».

В Ялте в это время было несколько подобных мест: одно из них – мол. О нем вспоминает в романе «Другие берега» еще один знаменитый русский писатель, Владимир Набоков: «На ялтинском молу, где Дама с собачкой потеряла когда-то лорнет, большевистские матросы привязывали тяжести к ногам арестованных жителей и, поставив спиной к морю, расстреливали их; год спустя водолаз докладывал, что на дне очутился в густой толпе стоящих навытяжку мертвецов…»

Первая панихида

Об укромном уголке Крымского заповедника, ныне называемого Багреевкой, почти 80 лет ходили страшные легенды. В 1990-м году автору этих строк впервые пришлось услышать реальный рассказ. Рассказывала старожил Ялты, племянница поэта Максимилиана Волошина, ныне покойная Тамара Владимировна Шмелева. До конца дней не могла забыть она 6 января 1921 года, когда ее отец разделил участь тех, чьи трупы сбрасывали в пустой бассейн.

Трагическую историю, услышанную от Тамары Владимировны, я рассказала тогдашнему президенту республиканского благотворительного фонда «Юг» Василию Рыбке, члену межведомственной комиссии по увековечиванию памяти жертв войны и политических репрессий. В осенний полевой сезон 1996 года он с коллегами определил место захоронения жертв Багреевки, там установили православный крест. Протоиерей Владислав Шмидт отслужил первую панихиду по расстрелянным.

Присутствовали на панихиде и гости из Франции, чьи предки покоятся в этой безмолвной могиле. Среди них правнучка расстрелянной княгини Надежды Александровны Барятинской – Надежда Людвиговна де Брант. Внучка дочери Надежды Александровны Ирины – Анна Андерсен. А также жительница Ялты Нина Константиновна Запаращук-Рыбаковская.

Княгиня, о которой помнят

Не грех напомнить сегодня о том наследии, которое оставила нашему поколению Н. А. Барятинская. Это корпуса нынешнего санатория им. Кирова (бывшее имение «Сельбеляр» – «Кипарисы»), великолепное здание на ул. Кирова (ее дворец для приема гостей, в числе которых была и семья Николая II), где сейчас находится ялтинское СБУ. Статс-дама двора Александра III, Надежда Александровна славилась своей благотворительностью. На безвозмездных началах она отдала участок своей земли под строительство в Ялте мужской гимназии – ныне это здание института «Магарач». На ее взнос в семь тысяч рублей построили отдельный корпус в санатории им. Императора Александра III – ныне институт им. Сеченова.

Две ее дочери – Анна и Елизавета – уговаривали мать покинуть Крым с последними кораблями. Но Надежда Александровна любила Ялту и считала ее родным городом. А может, просто не хотела быть обузой для детей: после инсульта она передвигалась в инвалидной коляске. И конечно же, не предполагала, что в ближайшее время разделит горькую участь своей старшей дочери Ирины – жены полковника русской армии Сергея Мальцова. Представители старинного дворянского рода Мальцовых осели в Крыму в ХIХ веке и создали один из лучших в то время курортов России – Симеиз. С их именем связано создание Симеизской обсерватории.

Барятинскую и Мальцовых арестовали по доносу некоего Александра Григорова в декабре 1920 года. Об этом трагическом эпизоде упомянул в своей эпопее «Солнце мертвых» Иван Шмелев: «...Убили в Ялте древнюю старуху. Идти не могла – прикладами толкали… На дроги положили, повезли к оврагу…» Еще об этом мне рассказывала Надежда де Брант: «Прабабушку зимой выволокли на улицу в инвалидной коляске и закинули в кузов машины, который уже был набит обреченными на одинаковую для них смерть. Там, где машина на лесной тропе не могла пройти, ее тащили по ухабистой дороге до места расстрела».

Надежда де Брант, неоднократно приезжавшая в Ялту из Ниццы на поклон своим близким, вспоминала о том, как спаслась ее мать, которой было тогда 18 лет. Она работала сестрой милосердия, жила в гостинице «Россия» (ныне «Таврида»), в которой размещался госпиталь для раненых. Ей позвонил жених и предупредил, что они должны немедленно покинуть Ялту. «И мой дедушка князь Щербатов, – продолжала рассказ Надежда, – и его жена Анна Барятинская с их дочерью, моей мамой, покинули Ялту. Чудом тогда же удалось спасти детей расстрелянных Мальцовых: их спрятала и потом переправила каким-то образом в Париж няня Мария Николаевна Шумская». Сын спасенного Николая – Сергей Николаевич Мальцов, уже со своим сыном, не раз бывал в Багреевке на месте гибели предков. Кстати сказать, внучка Николая Мальцова Мария вышла замуж за лауреата Нобелевской премии поэта Иосифа Бродского.

Поминки в виде маевки

С ныне здравствующим старожилом Ялты Ниной Константиновной Запаращук мы познакомились в 1996 году. А недавно я была у нее дома. Речь шла о судьбе ее дяди – штабс-капитана , участника германской войны – Александра Павловича Дзеульского. В декабре 1920 года он с двумя товарищами оказался в Ялте, в доме на Ломоносовской улице, где жила семья известного в городе содержателя частного извоза и каретно-столярной мастерской Павла Петровича Дзеульского, который обслуживал и царскую семью. О том, что в городе уже действовали «тройки» и шли облавы, Александр не знал. В тот же вечер родные увезли его в горы на дачу своего знакомого Фролова-Багреева. Встретивший их сторож умолчал, что хозяина уже расстреляли. Наутро мать Александра привезла на дачу еду и увидела, как всех троих ведут на расстрел. Экипажи завернули назад, но вскоре женщины услышали выстрелы и команду: «Добейте!».

– С тех пор, – рассказывает Нина Константиновна, – каждую весну мои родственники приходили к этому месту будто бы на «маевку». С 1932 года туда брали и меня…

Заметая следы преступления, чекисты никого не подпускали к месту расстрела. Но вскоре у них возникла проблема: наступила весна и в лесу начал таять снег. Сукровица от разлагавшихся трупов попадала из наземных и подпочвенных вод в Иссарский водовод к даче эмира Бухарского (ныне территория санатория «Узбекистан»). Оттуда – в ялтинскую водопроводную сеть, и вода приняла розовый цвет. Возникла угроза эпидемии. Андрей Николаевич Савельев (внук тогдашнего главного санитарного врача города Василия Ивановича Косарева) рассказывал мне, что когда на глазах у деда вскрывали бассейн, до краев заполненный телами, он увидел останки своих знакомых. От этого зрелища он не смог оправиться до конца своих дней. Бассейн засыпали негашеной известью.

…О судьбе каждой багреевской жертвы можно было бы написать книгу. Это не только их личная жизнь, это частица истории огромного государства. Среди расстрелянных покоится Дмитрий Алексеевич Алчевский – представитель основателя горнорудного и металлургического дела в Украине, чьим именем назван город Алчевск. Ученик Леси Украинки подпоручик Белой армии Дмитрий Сергеевич Охременко – брат известного ученого-винодела института «Магарач» Николая Сергеевича Охременко. Князь Александр Петрович Багратион – потомок героя войны 1812 года. В ялтинском Приморском парке до сих пор чудом сохранился домик сестер милосердия Веры и Елизаветы Багратион. Полковник Александр Иванович Разумихин – муж Софьи Львовны Бертье –Делагард, родной сестры строителя Ялтинского морского порта, автора многочисленных краеведческих работ по истории и археологии Крыма. Прапорщик Михаил Борисович Витмер – внук владельца и основателя гостиницы «Ореанда» А. Н. Витмера. В Багреевке покоятся протоиерей храма Св. Александра Невского Константин Аггеев, фотограф государя-императора Алексей Михайлович Иваницкий, сестра милосердия княгиня Наталья Николаевна Трубецкая.

Благодаря кому мы сегодня знаем имена расстрелянных? Многие годы исследовал документальные свидетельства красного террора в Крыму старший помощник прокурора Киева по надзору за соблюдением законов и национальной безопасности Леонид Михайлович Абраменко. Результатом его архивных поисков стала книга «Последняя обитель: Крым 1920-1921 гг.». В ней несколько сотен фамилий тех, кого без суда и следствия уничтожили в Багреевке.

Начиная с 1997 года, в Багреевке стали собираться в день поминовения не только ялтинцы, но и потомки тех, кто здесь покоится, – Барятинские, Мальцовы, Щербатовы, Веригины, Каннисты, Апраксины… В декабре 2005 года здесь, рядом с деревянным крестом, заложили часовню. Для ее возведения два года собирал средства Сергей Николаевич Мальцов. Часовня в Багреевке стала первым памятником расстрелянным после взятия Крыма войсками Красной армии.

Татьяна Барская, заслуженный журналист Украины

Источник: "Крымская газета"

 
<< [0] [1]  








Design studio Arta

Интернет реклама сайта Контекстная реклама на сайте Раскрутка сайтов Настольные игры купить