Объявления Ялты
Ялта Крым Это интересно
новости Ялты

Главная



/ титул / Это интересно
История Большой Ялты (34)



+ Добавить отзыв
<< [1] [2] [3] [4]  >> >|

#14
09 дек 2012
«Фёдор Иванович, твоя скала!»

Фёдор Иванович Шаляпин, часто бывавший в Гурзуфе, был пленён двумя небольшими островками – Адаларами, и даже предпринимал определённые шаги, чтобы выкупить их из казны. Его планы были грандиозны: прорыть к Адаларам туннель, разбить на них сад.

А на скале, которую мы сегодня называем Шаляпинской, певец мечтал построить «замок искусств для талантливой молодёжи». Скала относилась к роскошному курорту Суук-Су, принадлежавшему Ольге Михайловне Соловьёвой, и на все попытки Шаляпина приобрести скалу она отвечала ему одно и то же: «А ты, Фёдор Иванович, хотел бы, чтобы посреди твоего имения кто-нибудь выстроил дворец или даже избу?».

Но всё решил случай: как-то с большой компанией Шаляпин отправился к рыбакам, жарить на кострах кефаль. Настал момент, когда лунные блики осветили море, и певец запел, да так трогательно, что хозяйка имения не сдержала своих эмоций: «Фёдор Иванович, твоя скала!».
Осуществить задуманное певцу помешала революция, он уехал за границу в 1922-м году. Уже немолодой дамой покинула Гурзуф последним пароходом в ноябре 1920 г. и Ольга Михайловна Соловьёва, не успев захватить с собой ничего из вещей.

Источник: "Южная газета"

 
#13
08 дек 2012
Ливадия 120 лет назад…

Представляем вашему вниманию отрывок из уникальной книги Луи Бертрена «Путешествие по Крыму», изданной в Париже еще в далеком 1892 году.

Луи Бертрен родился 16 сентября 1852 года в г. Оран (Алжир) в семье инженера. Отец в 1859-61 гг. работал в Феодосии на строительстве железнодорожной ветки и там же женился на дочери Керченского градоначальника А. З. Херхеулидзе. В 90-х годах Луи приезжает в Феодосию и до смерти отца живет в имении в Новом Свете.

Здесь он пишет свои первые краеведческие очерки под псевдонимом Луи-де-Судак. За общественные и литературные заслуги Луи Бертрен был удостоен множества наград, в том числе и русского ордена Станислава III степени. Умер он в сентябре 1918 года и погребен в Феодосии.


До сегодняшнего дня существует предположение о том, что название Ливадия происходит от греческого «ливадион» — влажный луг. Считается, что название этому месту из-за его влажности было дано греками, первыми обитателями этой местности.

Я не считаю это мнение достаточно обоснованным, тем более, что путешественники начинают упоминать это название лишь где-то с 1820 года. Я более поверю в то, что имя было дано генералом Ревелиотти, основавшим данное поместье. Как истинный грек-патриот он захотел увековечить память о другой Ливадии, городе древней Эллады, возле которого находилась пещера Трофониуса и река, несущая воды Забвения и Памяти: Лета и Мнемозина.

Вот что писал в 1834 году один из тех путешественников, кто впервые упоминает о Ливадии: «Поднявшись в гору где-то на две версты, мы оказываемся у деревенского домика, окруженного примыкающим к дороге цветником... Если господин Ревелиотти реализует свои планы, то через несколько лет эта усадьба, с которой открываются прекрасные виды, станет одним из самых прекрасных и доходных мест побережья...»
Предсказание полностью сбылось, и Ливадия сегодня — это, безусловно, одна из красивейших жемчужин Ялты, ее каменная диадема. Поместье было куплено у генерала Ревелиотти графом Потоцким, наследники которого перепродали его императорскому удельному ведомству, и некоторое время спустя Александр II своим указом подарил имение Марии Александровне.

Это имение простирается от первых склонов Яйлы до самого моря. Его площадь составляет 316 гектар, не считая лесных территорий: собственно изначальная Ливадия с парком и резиденциями, Жакмар или Бийюк-Чаир, включающими в себя ферму и птичий двор, Маравели, полностью лесная часть.

Я останавливаюсь у фонтана из грубоватого камня недалеко от канцелярии управляющего имением. После некоторых строгих формальностей я проникаю в парк в сопровождении жандарма, следующего за мной вплоть до самого выхода. Прежде всего надо отметить, что это очень красивый, умело разбитый и тщательно ухоженный парк. В нем нет ничего пышного или неожиданного, но, проходя по этому парку, быстро попадаешь под очарование этих так живописно очерченных гор, этого моря, навсегда развесившего между деревьев и в глубине аллей длинные сверкающие занавески из муаровой ткани. Этот широкий каменный полог, расстилающийся к северу большими мятыми складками, прочерченными ветрами и зимними потоками, это гигантское голубое зеркало, ограниченное лишь таким же гигантским горизонтом, — вот что придает этому парку то, чего никогда не будет ни у Версаля, ни у Рамбуйе: преимущество особо освещенной очаровательной картины.

Кажется, этот парк был разбит неким Ташером, родственником Жозефины де Богарнэ, поступившим на службу к графу Потоцкому после окончания своей учебы на садовода в Швейцарии. Мне уже несколько раз выпадала возможность пройтись по этим тщательно посыпанным песком аллеям, пересекающимся в тени самых разнообразных видов деревьев: восточных платанов, олив, кедров, молодых вязов, кипарисов, смоковниц, пробковых дубов и тысяч других.

Эти прогулки случались летом, когда все листья были зелеными, все клумбы цветущими, все лужайки были покрыты двойным шелковистым покровом, все растительные мозаики словно расцвечены кистью художника; но сегодня, хоть и с опозданием, осень уже обесцветила блеск листвы, розы очень сильно поредели, на лужайках появились медные пятна, а на мозаиках выступила бледность старых фресок.
Я вновь возвращаюсь к дворцу, с удовольствием задерживаясь у очаровательной арки из вьющихся роз. Затем я замечаю несколько красивых фонтанов в мавританском стиле: фонтан Марии, фонтан Ксимфы, фонтан Венеры. Вода в последнем вытекает из урны, которую держит в своих руках статуя, изображающая Гименея, лежащего в саркофаге, на котором виден барельеф, украшенный арабесками.

По дороге я захожу в часовню, построенную из инкерманского камня. Это чудное украшение в чисто византийском стиле. Фрески часовни выписаны очень тщательно, ослепительно колоритны, и, несмотря на одеревенелость поз и блаженную кротость выражений, в них чувствуется вдохновение художника, ограниченного незыблемыми рамками традиций православной иконографии.

Источник: "Южная газета"

 
#12
24 нояб 2012
Воспитать человека, прежде чем сделать царя

Для развития Ялты как города и как курорта огромную роль сыграло приобретение Ливадийского имения царем Российской империи. В преддверии 173-й годовщины города Ялты хочется вспомнить о первом владельце Ливадии — царе-реформаторе Александре II, о том, как формировалась личность этого выдающегося человека. Ведь процветание любого государства или города в значительной степени зависит от того, кто стоит у его руководства.

Летом 1824 года, когда маленькому Александру Николаевичу исполнилось 6 лет, для него был выбран первый наставник, ротный командир Карл Карлович Мердер, который должен был воспитать в молодом наследнике смелость, настойчивость, умение быстро принимать решения.

Когда же наступил период для получения фундаментального образования, император Николай I очень внимательно отнесся к выбору учителя для своего сына. После долгих размышлений монарх остановился на знаменитом поэте, известном своей просвещенностью, - Василии Андреевиче Жуковском, которому он предъявил самое главное условие: ”...воспитать в сыне человека, прежде чем сделать из него государя”.

Учебный процесс делился на три периода: отрочества - от 8 до 13 лет - «ученье приготовительное»; юности - от 13 до 18 - «ученье подробное» и от 18 лет - «ученье применительное».

В первый период предполагалось начальное развитие “ ума и сердца” посредством усвоения религиозных правил, обучения языкам, развития природных дарований.

Во второй, когда «ум подготовлен и любопытство возбуждено», во избежание беспорядка в понятиях, решено было «отдельно преподавать предметы, необходимые наследнику, как члену просвещенного общества, и отдельно, необходимые ему по его высокому назначению». Все предметы были разделены на два типа: изучавшие человека и общество (история, философия, статистика, этнография, политика и т.п) и естественно-технические (химия, физика, естественная история, география, технология, математика и др).

В заключительный период образования Жуковский так сформулировал поставленные задачи:
«1) Обозрение знаний, приобретенных во второй период.
2) Взгляд на свое место в обществе и на свои обязанности.
3) Отчет в самом себе перед самим собой и утверждении себя в правилах добродетели.
4) Определение идеала человека вообще и государя в частности”.

Большое внимание в процессе обучения уделялось чтению классических книг, особенно тех, которые знакомили наследника с высоким его предназначением, воспитывали любовь и знания о стране, которой он должен был посвятить всю свою жизнь.

Жуковский стремился, чтобы Александр осознал, что власть царя от Бога, поэтому все исходящие из-под царского пера законы должны быть не только чтимы народом, но прежде всего и самим монархом, ибо закон, нарушаемый царем, не будет выполняем и другими.

Кроме того, он учил уважать его общественное мнение, властвуя не силой, а порядком, ибо истинное могущество Государя не в количестве воинов, а в благоденствии народа. “Будь верен слову,- говорил он, - окружай себя достойными помощниками: слепое самолюбие, отдаляющее людей порядочных, предает себя на жертву корыстолюбивым рабам. Уважай народ свой, тогда он сделается достойным уважения. Люби народ свой: без любви царя к народу нет любви народа к царю. Верь в Бога и добродетель, и эта вера защитит тебя как правителя от презрения к человечеству“.

Какими актуальными и современными кажутся эти наставления, сделанные почти 180 лет назад молодому наследнику Александру Николаевичу.

Один из величайших царей-реформаторов, освободивший Россию от многовекового гнета крепостничества, Александр II сумел провести в жизнь многочисленные прогрессивные реформы, значительно расширить границы государства, заложив основы для превращения России к началу ХХ века в одно из самых могущественных и процветающих государств Европы.

Автор: По материалам зав. научно-экспозиционным отделом «История Ливадии» Е.А Палькеевой

Источник: "Южная газета"

 
#11
22 нояб 2012
Самый мощный ветряк в мире

чуть было не построили на Ай-Петри 80 лет назад

На фото: фундамент Крымской ВЭС на Ай-Петринской яйле, 2010 г.

В 1932 году в один из ялтинских санаториев приехал отдохнуть нарком тяжелой промышленности и энергетики Серго Орджоникидзе. И обнаружил, что подведомственная ему отрасль находится здесь просто в никудышнем состоянии: по вечерам Ялта и окрестности погружались в кромешную тьму. Выход из ситуации наркому подсказала крымская природа: увидев, как мощные порывы ветра гнут деревья на вершине Ай-Петри, он задумал небывалое сооружение.

Икар с двумя пропеллерами

Вернувшись в Москву, Орджоникидзе объявил всесоюзный конкурс на проект Крымской ветроэлектростанции (ВЭС), способной обеспечить электроэнергией все южное побережье полуострова. Эта ВЭС должна была стать третьей в Союзе (первую построили в 1930-м под Курском, вторую – в 1931-м в Балаклаве). И самой мощной в мире.

Конкурс стартовал в сентябре 1932-го, главными претендентами на победу в нем были коллективы двух серьезных научных учреждений – Украинского института промышленной энергетики (УИПЭ) и Центрального ветроэнергетического института (ЦВЭИ). А параллельно с этими зубрами над собственным проектом Крымской ветроэлектростанции трудился человек, двумя годами ранее арестованный и приговоренный к трехлетней ссылке (ссылку, к счастью, потом заменили работой в специализированном бюро по проектированию угольных предприятий). Человека звали Юрий Кондратюк, а арестовали его за то, что этот гениальный изобретатель-самоучка без чертежей и без единого гвоздя (и это-то и вменялось ему в вину как пресловутое вредительство) построил в сибирском городе Камень-на-Оби самый большой в мире деревянный элеватор для зерна. Элеватор этот, к слову, пережил и своего создателя, и тех, кто его обвинял, а погиб нелепо и обидно – в 90-х на зернохранилище произошел крупный пожар, и уникальное сооружение было уничтожено огнем.

Но вернемся к Крымской ВЭС и Кондратюку. Мало кому из наших соотечественников известно это имя. А вот в Космическом музее НАСА (США) оно внесено в золотой список землян, открывших человечеству дорогу в космос: расчеты и идеи Юрия Кондратюка, изложенные в его трудах «О межпланетных путешествиях» (1926) и «Завоевание межпланетных просторов» (1929) были использованы американскими астронавтами при создании лунной программы и высадке на Луне. При этом свои труды Кондратюк создавал отнюдь не в тиши ученых кабинетов. Он работал сначала смазчиком и прицепщиком вагонов, затем механиком и строителем на элеваторе и в быту обходился абсолютным минимумом.

Ну, а в конкурсе по строительству ВЭС Кондратюк принял участие, поскольку имел опыт создания не только зернохранилищ, но и ветроэлектростанций: вышеупомянутая Балаклавская ВЭС была спроектирована именно Юрием Кондратюком. Новый проект он разработал вместе с архитектором Никитиным. Суть его заключалась в возведении железобетонной мачты на плато Бедене-Кир, в четырех километрах к северу от вершины Ай-Петри. Это место находится на высоте 1324 м над уровнем моря, и среднегодовая скорость ветра там достигает 89 м/сек. Высота мачты должна была равняться 165 м (вместо лимитированных конкурсом 65), на ней предполагалось разместить два трехлопастных пропеллера-ветродвигателя диаметром 100 метров каждый (хотя, опять же по условиям конкурса, диаметр пропеллеров не должен был превышать 80 м). По тем же, проекту следовало присвоить кодовое название. Кондратюк и Никитин назвали свое детище «Икаром», отправили на конкурс – и «Икар» был признан победителем. Авторы проекта получили разрешение на поездку в Москву, а Кондратюка досрочно освободили.

Может показаться странным, что проект, созданный с нарушениями конкурсных требований, признали лучшим. Объяснение этому простое: увеличив высоту мачты и диаметр пропеллеров и сделав конструкцию двухъярусной, Кондратюк создал ветроэлектростанцию мощностью 24 МВт. Тогда как два участвовавших в конкурсе института смогли выдать на-гора проекты лишь на 3 и на 5 МВт.

«Явно дефектный» проект

Спроектированная Кондратюком КрымВЭС должна была стать самой мощной и самой высокой в мире, ее строительство взял под личный контроль сам Орджоникидзе. В 1937-м на горе Ай-Петри появился железобетонный «стакан» – фундамент для 165-метровой мачты ветроэлектростанции. Но великий замысел разрушился в одночасье: в 1937-м Орджоникидзе умер, и начались «расследования» подшефных ему объектов… Партийные бездари треста «Теплоэнергострой», в котором работал Кондратюк, объявили проект «явно дефектным», для устранения же «дефектов» решили сделать мачту в два раза короче, а вместо двух пропеллеров поставить один. Сам Кондратюк удостоился от своих «старших товарищей» следующей характеристики: «Это человек способный, по отзывам товарищей и наблюдениям треста часто дающий остроумные решения по отдельным конструктивным элементам проекта ВЭС на Ай-Петри, но, к сожалению, эти решения не всегда имеют достаточное фундаментальное основание, в своей проработке недостаточно углубленно продумывались автором этих предложений, то есть Ю. В. Кондратюком… В качестве дальнейшей деловой характеристики Ю. В. Кондратюка надо отметить его исключительно большой апломб, чрезвычайную нетерпимость по отношению к своим оппонентам при полном отсутствии желания объективно проанализировать полученные возражения, а при дискуссиях пользование не всегда правильными приемами при изложении своих возражений. В общественной жизни треста участие не принимал. Политическое лицо не выявлено».

Архитектор Никитин, вместе с которым Кондратюк работал над проектом КрымВЭС, писал об этом времени: «Тонем в трудностях… Юрий Васильевич начинает сдаваться и соглашаться с тем, что нужно начинать с меньших ВЭС и постепенно увеличивать масштаб. Это уже другое дело, и это означает, что Юрий Васильевич потерпел поражение».

Итак, всего за несколько месяцев проект, который пять лет считался правильным, признали ошибочным. А еще год спустя признали опрометчивым вариант одноярусной ВЭС с одним, а не двумя ветродвигателями – в 1938 году строительство КрымВЭС и вообще мощных ВЭС решили прекратить и перейти на проектирование и строительство ВЭС на 100 кВт, постепенно наращивая их мощности.

Все, что осталось от «Икара», – железобетонный «стакан» на Ай-Петри, кстати, сделанный так добротно, что и сейчас выглядит как новенький. Да еще бесценный опыт проектирования огромной железобетонной башни. Основываясь на этом опыте, уже упоминавшийся соратник Кондратюка архитектор Никитин спустя три десятка лет создал Останкинскую телевизионную башню, самую высокую в мире.
Юрий Кондратюк в самом начале Великой Отечественной добровольцем ушел на фронт – и погиб. Сохранились воспоминания знавших его людей: некоторые из них считают, что он искал смерти.

Татьяна Шевченко
Фото: travel.org

Источник: "Крымская газета"

 
#10
22 нояб 2012
«115-летию любимой императорской яхты «Штандарт» посвящается...»

К юбилею Ливадийского дворца, который официально Ялта отметила в конце сентября 2011 года, «Южная газета» опубликовала серию публикаций о семье последнего русского императора Николая II, известных и не очень страничек из жизни этих удивительных людей, чьи имена неразрывно связаны с Южным берегом Крыма, с Ливадией.

Роберт К. Масси, который является автором научно-популярной книги о царской семье “Николай и Александра”, писал: «Где бы ни швартовался «Штандарт» — на Балтике или у крымских скал — он был образцом морской элегантности».

Яхта «Штандарт» была заложена на датских верфях по заказу императора Александра III в октябре 1893. Спустя полтора года, уже в годы правления Николая II, яхта была спущена на воду у берегов Копенгагена, но окончательно была введена в строй в 1896 году.

Великолепное судно, построенное по последнему слову инженерно-корабельной техники, считалось самой большой и самой красивой императорской яхтой в мире, одновременно сочетая качества прогулочной яхты и боевого корабля.

Яхта имела длину 122,3, ширину 15,4, осадку 6,6 метра.. Мощность паровых машин составляла 12 000 л.с. и позволяла развивать скорость до 22 узлов (22 мили) в час. Три динамомашины вырабатывали электроэнергию напряжением 100 в, что давало возможность не только освещать яхту, но и пользоваться всем электрооборудованием и электрическими лампочками, которых на судне было свыше 1000.

Яхта была прекрасно технически оснащена и отличалась большой комфортабельностью. Гордостью яхты была великолепная отполированная, как паркет, палуба, сделанная из белого английского тиса.

Огромное судно с черным корпусом выглядело очень элегантно благодаря изящной «линии судна», а также золотым украшениям на носу и корме, соединенным между собой позолоченными канатами.

Под стать кораблю был и отборный экипаж, состоящий из 370 человек. Когда моряки выстраивались в парадную линейку на палубе, это было впечатляющее зрелище.

Когда Великие княжны выросли, все чаще их , изящно и модно одетых, можно было увидеть за дружескими беседами, танцами и играми с молодыми, вышколенными офицерами «Штандарта», которые относились к ним очень трогательно.

Как-то император попросил одного из молодых офицеров что-то передать Великой княжне Татьяне Николаевне, офицер взял под козырек и отказался выполнить просьбу. На удивленный вопрос царя он ответил: «Виноват, Ваше Величество... Мы поссорились с Великой княжной и уже три дня не разговариваем». Государь взял молодого офицера под руку и сказал: «Пойдемте, я вас помирю...»

Порой офицеров яхты приглашали к царскому столу, в ответ они приглашали государя и государыню на чай в кают-компанию. Офицер яхты Саблин Н.В. так охарактеризовал отношение команды к императору: «Мы готовы были ему служить не только как монарху и императору, но и как человеку, душевно и сердечно к нам относившемуся, как прекрасному семьянину и вообще как очень хорошему человеку».

Неоднократно великолепную яхту можно было видеть и у берегов Крыма.

Царская семья добиралась в Крым на поезде. В это время яхта «Штандарт», огибая западную часть Европы, направлялась в Севастополь, для того чтобы там на ее борт поднялись Высочайшие путешественники

Затем яхта брала курс на Ялту. Когда судно величественно заходило в порт, в городе начинался перезвон колоколов, с празднично украшенной набережной звучали громкие крики: «Ура!», а со «Штандарта» в ответ раздавались звуки орудийных салютов.

После революции у яхты наступил новый период жизни. В 1918 ее поставили на долгую консервацию в Кронштадте, а в 1934 году судно было переименовано в «Марти», в честь французского коммуниста, и переоборудовано в минный заградитель. В годы Второй Мировой войны моряки «Марти» вписали славную страницу в историю судна, плавая по минным полям противника, под прикрытием других военных кораблей, под шквалом огня устанавливая мины в фарватерах противника. Минзаг «Марти» оставался в боевом строю Балтийского флота до самого конца Великой Отечественной войны.

В 1948 году его переименовали в «Оку», разоружили и переформировали в плавучую казарму. В 1961 году некогда великолепный корабль превратили в мишень для ракетных стрельб, а затем разрезали на металл...

К счастью, много интересных мгновений жизни на «Штандарте» были запечатлены на фотографиях.
Сотрудники Ливадийского дворца-музея к 100-летию Ливадийского дворца, которое состоялось в сентябре 2011 года, и в память 115- летия со дня введения в строй яхты «Штандарт» также решили вспомнить об этом великолепном судне, которое, несомненно, было гордостью российского флота и любимой яхтой семьи последних Романовых, и посвятили ему одну из выставок.

Автор: По материалам зав. научно-экспозиционным отделом «История Ливадии» Е.А Палькеевой

Источник: "Южная газета"

 
#9
20 нояб 2012
Ялтинская пресса 100 лет назад

«Южная газета» продолжает рассказывать о том, каким был медиа – рынок в Ялте в начале прошлого столетия, когда и Россию, и Украину трясло от революционной лихорадки. Может быть, кто-то найдет в этом подтверждение, что история и наша жизнь действительно развиваются по спирали и все или почти все уже когда-то было...

Сразу после свержения самодержавия в марте 1917 года параллельно с газетой «Ялтинская жизнь» начала выходить газета «Ялтинская новая жизнь». Несмотря на то, что газета просуществовала всего три месяца, за это время увидели свет ее 65 номеров, то есть газета выходила практически через день. «Ялтинская новая жизнь» позиционировала себя как беспартийный печатный орган, однако в ее работе довольно четко прослеживалась нелюбовь к новой большевистской власти. Возможно, поэтому уже в июне 1917 года она прекратила свое существование.

Годы Гражданской войны – отдельная страница в истории ялтинского газетного рынка. Несмотря на сложную политическую обстановку, а может быть, именно благодаря ей, в Ялте издавалось сразу несколько заметных газет, в которых печатались многие известные российские литераторы, философы, историки, уехавшие на юг от революционных бурь.
Во время Гражданской войны в Ялте выходила антибольшевистская газета «Ялтинский вечер», издававшаяся местными кадетами и поддерживаемая деникинской пропагандистской машиной. Особым успехом газета пользовалась у представителей аристократии, бежавших в Крым. Идеи, пропагандировавшиеся этой газетой, также поддерживали издания “Ялтинский голос” и “Ялтинский курьер”. Впрочем, говорить об общей информационной политике этих изданий можно только с оговоркой, так как, исповедуя как будто одни интересы, они умудрялись отчаянно ссориться.
Помимо политических материалов, «Ялтинский вечер» регулярно публиковал материалы на религиозно-философские темы. С установлением советской власти в Крыму газета прекратила свое существование.

В годы Гражданской войны в Ялте издавалась также кадетско-эсеровская газета «Ялтинский голос». Интересно, что в 1917 – 1919 годах ее редакторами и авторами многих статей были видный кадет Даниил Пасманик и отец будущего автора «Лолиты» Владимир Набоков. Это издание наиболее ярко отражало позицию врангелевского режима, даже не будучи его официальной газетой. Издание носило ярко выраженную антибольшевистскую направленность. Большевики требовали закрыть газету, которую они называли контрреволюционной, организовав вместо нее выпуск рабочей социалистической газеты. Примечательно, что именно в «Ялтинском голосе» были опубликованы стихи юного Владимира Набокова «Ялтинский мол», «Бахчисарайский фонтан» и «Ветер тих». После прихода в Крым в апреле 1919 года войск Красной Армии ряд сотрудников газеты, в том числе Набоковы и Д. Пасманик, эмигрировали. После отъезда из России главных идеологов газеты «Ялтинский голос» продолжал выходить еще некоторое время, но на его страницах уже не появлялись острые материалы, чаще это были статьи о культуре и искусстве. Однако новые власти, конечно, не забыли радикальное прошлое газеты, и вскоре она была закрыта.

В конце 1912 года в Ялте начала выходить еженедельная «политическая, общественная и литературная» газета «Ялтинский курьер». Затем стала самостоятельным изданием. Во время Гражданской войны “Ялтинский курьер” встал на ярко выраженную антикоммунистическую позицию. Издаваясь на платформе Добровольческой армии, «Ялтинский курьер» имел возможность выходить самым крупным в Ялте тиражом, 1800-2000 экземпляров. В 1920-м году газета поменяла название на «Южный курьер».

Несмотря на жесткий государственный патронаж, редакционный коллектив «Ялтинского курьера» умудрялся сохранять видимость независимого издания, время от времени публикуя материалы и левого толка. Именно на страницах «Ялтинского курьера» увидела свет статья будущего классика русской советской литературы Алексея Николаевича Толстого «Торжествующее искусство».

С установлением в Ялте советской власти и эта газета прекратила свое существование.
Помимо обычных городских газет в Ялте выходили и официальные «Ведомости Ялтинского градоначальства». В 1917 году «Ведомости» сообщали о «празднике революции», проходившем в Ялте по случаю февральской революции.
Параллельно с эсеровскими, монархическими, кадетскими и прочими изданиями в Ялте с июня 1917 года начала выходить газета «Известия Ялтинского совета рабочих и солдатских депутатов». Ее редактором работал Борис Петрович Жадановский, видный революционер, заместитель председателя Ялтинского совета рабочих и солдатских депутатов. Это была обычная практика того времени – большевики уделяли большое внимание печатному слову и поэтому ставили во главе газет своих преданных соратников. Несмотря на катастрофическую нехватку финансовых средств и бумаги, советские лидеры всегда активно поддерживали в материальном плане свои газеты. «Известия Ялтинского совета рабочих и солдатских депутатов» были не только официальной и политической газетой, но и освещали жизнь города.

После входа в Крым немецких войск в апреле 1918 года газета прекратила существование.
Среди прочих в Ялте также издавались: газета с красноречивым названием «Ялтинская правда», газеты «Курортный посредник», «Крымский справочный листок» и «Южный берег».

Помимо газет в Ялте также выходили несколько журналов. Из специализированных можно назвать «Сведения о санитарно-медицинской организации г. Ялты», издававшийся в 1901-1913 годах, «Бюллетень о состоянии Ялтинской погоды [и] о важнейших заразных болезнях в г. Ялте» (1910—1911гг.), «Врачебно-санитарная хроника Ялты» (1912 г.), «Санитарный бюллетень Ялты» (1913 - 1915гг.).

Такой обширный перечень специализированных медицинских изданий в небольшом, по сути, городке, объяснялся, в первую очередь, конечно, его курортной спецификой. Однако он также говорит и о том, какое серьезное внимание обращалось в городе на санитарно-медицинскую профилактику.

Не менее активно развивалось на ЮБК еще одно специализированное издание, на этот раз – в области ботаники - «Записки Никитского сада».

Это был «сборник трудов и исследований лиц, состоящих при саде» - издавался с 1890-го года. В нем публиковались материалы, описывавшие опыты и исследования по садоводству и виноделию, проводившиеся при Императорском Никитском саде. Кроме того, в сборнике можно было прочитать о важнейших метеорологических особенностях ЮБК в исследователях ученых сада. После революции «Записки», в отличие от многих других ялтинских изданий, продолжали печататься.
Выходили в Ялте также литературно-художественные журналы «Молодая Иудея» (1905 – 1906 гг.), «Чайки» (1913 – 1916 гг.) и «Аккорды Крыма» (1915г.).

Редактором – издателем журнала «Молодая Иудея» была сестра будущей звезды Голливуда Аллы Назимовой Анна Яковлевна Гофшнейдер-Левентон.
Журнал напечатал первые стихотворения Самуэля Маршака «Молодому еврейству», «Нашей молодежи», «Сходка». Здесь Маршак также печатал свои переводы и публицистические статьи.
Таким был газетно-журнальный рынок Ялты начала ХХ века.

Автор: Материал подготовила Лариса Лысова

Источник: "Южная газета"

 
#8
10 нояб 2012
Гости Итальянского дворика. Весна 1912, 1914 гг.

В 1912-м и в 1914-м годах семья Николая II приезжала в Ливадию весной, когда вся природа просыпалась. В парке зеленели деревья и распускались цветы, а в Итальянском дворике начиналось цветение роз, которые радовали взор прибывающих из холодного Петербурга высочайших владельцев Ливадийского имения.

Весенние приезды, как и осенние, были насыщены праздничными мероприятиями. Поприветствовать царскую семью в Ливадию прибывали многочисленные военные, министры, местные начальники, гости и родственники.

Весной 1912 г. в гости из Германии прибыл брат императрицы Александры Федоровны – великий герцог Эрнст Людвиг Гессен-Дармштадский с супругой Элеонорой и сыновьями Георгом и Людвигом, которых часто можно было увидеть в Итальянском дворике. Пока герцог вел беседы с военными и министрами, наследник и младшие великие княжны Мария и Анастасия с большим удовольствием бегали с кузенами среди роз по дорожкам дворика, радуясь солнцу, весне и новым друзьям по играм.

Сохранились фотографии, сделанные на память у туринского колодца, находившегося ранее в центре дворика. Они запечатлели Эрнста Гессенского с двумя молодыми людьми: один из них - великий князь Дмитрий Павлович, недавно закончивший офицерскую кавалерийскую школу. Посетил он Ливадию накануне участия в летних олимпийских играх в Стокгольме, где занял 9-е место в индивидуальном конкуре.

Другой молодой человек - выпускник Морского корпуса Сергей Георгиевич Лейхтенбергский, который приехал в Ливадию с матерью - великой княгиней Анастасией Николаевной и отчимом – великим князем Николаем Николаевичем. На Южном берегу Крыма им принадлежало имение «Чаир», получившее широкую известность благодаря розам, воспетым П. Арским и К. Листовым в знаменитом шлягере 30-х годов «В парке Чаир». Вероятно, розы «Чаира» могли соперничать с чудесными розами Итальянского дворика.

Повстречаться с родственниками прибыл в Ливадию и великий князь Георгий Михайлович. Его дворец в имении «Харакс», как дворцы в «Чаире» и Ливадии, был построен архитектором Красновым, который уделял большое внимание не только оригинальности и комфортабельности построек, но и изыскам их флористического оформления.

Весной, когда цветение только начиналось, в Ливадии праздновали Пасху. Интересные записи оставила подруга и фрейлина императрицы Анна Вырубова: «На Пасху в Крыму было чудесно. Цвели всевозможные фруктовые деревья, и дурманящие чудесные запахи наполняли воздух. Пасхальные богослужения совпадали с красивейшим временем года. На Страстный Четверг – особо почитаемый праздничный день русской церкви – Царская семья ходила причащаться Святых Христовых Таин. Войдя в церковь, члены Царской семьи делали поклоны по сторонам, целовали иконы и становились перед алтарем…

В России был обычай после Пасхального богослужения поцелуем приветствовать близких людей. Так и Государь в день Пасхи, где бы он её ни праздновал, в Царском Селе или в Крыму, целовал своих солдат. Помню, как мы в Крыму стояли за большой стеклянной дверью дворца и смотрели на эту церемонию во дворе (Итальянском дворике - прим. авт.) великолепного Ливадийского дворца. Государь был небольшой ростом, и ему надо было тянуться на цыпочках, целуя придворных, высоких солдат, которые деликатно наклонялись в его сторону. Некоторые из них давали Государю красное пасхальное яйцо, получая взамен фарфоровое, украшенное инициалами Государя».

Поздравление со Светлым Христовым Воскресеньем проходило, как правило, в Итальянском дворике. Судя по дневниковым записям Николая II за 1914 год, это было непростым делом: в пасхальные дни число подходивших к императору для христосования доходило до 1.5 тысячи человек.

Государыня и великие княжны также принимали поздравления в Итальянском дворике. Среди гостей были учащиеся ялтинских гимназий, которым вручали пасхальные яйца и куличи.

16 апреля 1914 г. в Ливадию поприветствовать императора прибыли 80 юнкеров выпускного класса Новочеркасского казачьего училища. Снявшись с ними группою, государь показал им белую столовую, внутренний (Итальянский) двор и церковь.

В конце апреля 1912 и 1914 гг. вся императорская семья участвовала в благотворительном празднике - Дне белого цветка, который проходил в Ялте с 1911 года. В этот день в Ливадии все члены императорской семьи и фрейлины собирали средства для больных туберкулезом. С энтузиазмом взялись за дело наследник и великие княжны, которых с детства приучали к благотворительности. С шестами, украшенными ромашками, и коробочками для сбора денег они были запечатлены на фотографии в Итальянском дворике.

Хлопоты, связанные с проведением благотворительного праздника, плавно переходили в День именин императрицы Александры Федоровны. 23 апреля государь сделал запись в своем дневнике: «День именин дорогой Аликс простоял отличный и теплый. В 10 1/2 на площадке был парад; от всех частей было по взводу, от 16-го стрелкового — рота и от Крымского конного полка — эскадрон. После парада пошли немного погодя к обедне и затем завтракали с очень многочисленным обществом гостей. После завтрака Государыня принимала поздравления в Итальянском дворике».
Еще через 2 недели в дневнике была сделана следующая запись:
«6-го мая. Вторник.

Мне минуло 46 лет! Вот-с! К счастью, погода поправилась. Писал телеграммы. В 11 час. был церковный парад на площадке и затем большой завтрак». И вновь – поздравления в Итальянском дворике…

Среди многочисленных гостей и посетителей Ливадии весной 1912 года в Итальянском дворике можно было увидеть известного проповедника, писателя, «христианского демократа» протоиерея Григория Петрова. Это была весьма неординарная личность. Его проповеди по силе воздействия сравнивали с проповедями Иоанна Кронштадтского. В 1907 году он был избран депутатом 2-й Государственной Думы по списку Конституционно-демократической партии. Однако из-за чрезмерного увлечения политикой через год его лишили сана, и он ездил с лекциями по стране. Невзирая на либеральные взгляды опального священника, государь принял его в Ливадии и беседовал с ним во время прогулки по Итальянскому дворику.

Григорий Петров повторил судьбу многих беженцев из Крыма. В 1920 году на пароходе добрался до Константинополя, затем оказался в лагере беженцев в Галлиполи, несколько позже - в Белграде. Там, как известно, собралось много представителей русской творческой интеллигенции, среди которых был и архитектор Ливадийского дворца Н.П.Краснов.

Либеральные идеи Петрова по морально-этическому обновлению общества нашли понимание в Сербии, Болгарии и даже Турции, ступившей на путь демократических преобразований. Там его книга «Созидатели жизни» была включена в обязательную программу учебных заведений и стала одной из самых читаемых в стране.

Множество лиц и событий было связано с Итальянским двориком. Его неотразимое очарование, созданное некогда гением Н.П. Краснова, до сих пор привлекает сюда многочисленных туристов, политиков, кинематографистов.

Прогулка по Итальянскому дворику и фотографии, сделанные на память, оставят незабываемые впечатления от посещения этого чудесного уголка, ставшего одной из визитных карточек Ливадийского дворца, а рассказ экскурсовода поможет ощутить чарующую атмосферу 100-летней давности.

Приглашаем жителей и гостей Ялты совершить увлекательное путешествие в историю и насладиться красотой цветущего Итальянского дворика.

Автор: Палькеева Е.А. (КРУ «Ливадийский дворец-музей»)

Источник: "Южная газета"

 
#7
03 нояб 2012
Итальянский дворик и его гости

Итальянский дворик — одно из самых красивых и знаковых мест Большого белого Ливадийского дворца, построенного в 1911 году ялтинским городским архитектором Н.П. Красновым в стиле итальянского Возрождения.

Замечательным образцом архитектуры Ренессанса может служить Итальянский дворик-патио, расположенный в центре дворца и предназначавшийся для прогулок. Дворик был доступен практически из каждой части здания: парадной столовой, бильярдной, жилых комнат и коридоров, выходивших как в сам дворик, так и на расположенную над ним террасу. Особенной изысканностью отличались черные чугунные кованые ворота, открывавшие выход из дворика к дворцовой Крестовоздвиженской церкви.

Столь удачное расположение Итальянского дворика способствовало тому, что он являлся местом, где неизменно собиралось большое количество гостей и родственников императорской семьи.

В октябре и декабре отмечали дни тезоименитств наследника и императора. После молебна в дворцовой церкви, поздравлений и праздничной трапезы в парадной столовой можно было выйти в Итальянский дворик, прогуляться по тенистым аллеям, ведя неторопливые беседы, и послушать звуки маршей игравшего здесь же духового оркестра.

Поприветствовать высочайших особ в Ливадию приезжали не только родственники, члены свиты и министры, но и представители различных государств, а также офицеры полков и воинских подразделений.

26 октября 1911 года в Итальянском дворике император принимал офицеров-летчиков первого выпуска севастопольской офицерской школы-авиации, ставшей колыбелью русского военно-воздушного флота. Представлял государю 24 молодых офицеров шеф школы - великий князь Александр Михайлович. Николай II благословил их на службу и, не оставив новое учебное заведение без внимания, на следующий год участвовал в освящении авиагородка на речке Кача, куда школа переехала в 1912 году.

1913 год ознаменовался празднованием 300-летия Дома Романовых. Торжества, начавшиеся еще в начале года, продолжились и в осенней Ливадии. В адрес высочайшего семейства поступали поздравления с разных концов света, а в одной из галерей Итальянского дворика был установлен постамент, посвященный этому историческому событию.

Пожалуй, самым памятным из осенних ежегодных событий был праздник чествования Георгиевских кавалеров, который отмечался в России 26 ноября каждого года. Это был день памяти освящения древнего храма во имя Св. Георгия Победоносца в Киеве, построенного еще в 1054г. 26 ноября 1769 года Екатериной II был учрежден военный орден Св. Великомученика и Победоносца Георгия, в 1807 - Знак отличия ордена для нижних чинов, а в 1913 году был принят новый статут ордена Св. Георгия и знака отличия, который официально стал именоваться Георгиевским крестом.

Георгиевские награды долгое время являлись самой почетной наградой. Ими награждались офицеры и солдаты за особые заслуги, и ежегодное их чествование стало традиционным в России.
Георгиевские праздники были очень важны для русской армии, поскольку демонстрировали ее силу и доблесть, ее связь с императорской семьей, поскольку все мужчины Дома Романовых имели воинское звание и многие участвовали в боях на полях сражений.

При некоторых императорах появлялись новые традиции, связанные с эпизодами их собственной биографии. Так, Александр III в память Рущукского сражения, каждый год, начиная с ноября 1877 года, собирал своих боевых соратников, и прежде всего Георгиевских кавалеров, в походных палатках на праздничные обеды.

Традиционно Георгиевские праздники отмечались в царских резиденциях.
Когда царская семья была в Петербурге, все Георгиевские кавалеры могли посетить Зимний дворец, пропуском в который были офицерский или солдатский Георгиевский крест. После праздничного молебна и следовавшего за ним торжественного парада накрывалось несколько столов: для членов царской семьи, духовенства, для офицеров и нижних чинов. Далее следовали обязательные длительные беседы царя с заслуженными ветеранами и офицерами.

Если император 26 ноября отсутствовал в столице, традиционный прием устраивался по месту его пребывания. В 1911 и 1913 годах его отмечали в Ливадии.
В 1913 году Николай II сделал следующую запись в своем дневнике:
«26-го ноября. Вторник.
Утро было серое, но тихое и теплое. В 11 час. на площадке перед домом начался парад. От каждой части было по взводу, и двумя отдельными группами стояли Георгиевские кавалеры — офицеры и нижние чины. Остальное было по-прежнему, обед в палатке для отставных и завтрак в нашей столовой на 80 чел.» После завтрака гости вышли в Итальянский дворик, где государь побеседовал с каждым.
Такие встречи были очень важны для военных, поскольку они давали возможность почувствовать заботу о них государя-императора. Покидали они Ливадию, полные патриотического подъема.

Традиции чествования ветеранов сохранились в Ливадии до настоящего времени. Прежде всего, это ежегодные мероприятия, посвященные Дню Победы. Последний праздничный вечер состоялся в Итальянском дворике накануне 9 мая, а 22 июня, в памятный день начала Великой Отечественной войны, в выставочном зале Ливадийского дворца-музея, расположенного у Итальянского дворика, была открыта выставка «Творцы победы», на которую были приглашены участники сражений и современники страшных военных лет.

В этом году, впервые за многие годы, посещение Итальянского дворика входит в экскурсионный маршрут, и все желающие могут сами ощутить неповторимое очарование дворика, которое делало его столь притягательным для многочисленных гостей Ливадии.

Источник: "Южная газета"

 
#6
30 окт 2012
В Крыму выращивали червяков и возделывали колючку...

...чтобы получить тончайший шелк и самый лучший бархат

На фото: обработка ворсовальных шишек в Никитском ботаническом саду. Начало 1930-х.

Довоенные и даже послевоенные газетные заметки об уборке урожая в Крыму пестрели сообщениями о том, сколько колхозники сдали хлопчатника. «Белое золото» было не единственным вкладом Крыма в текстильную промышленность. Кроме хлопка, хозяйства полуострова поставляли еще и сырье для производства тончайшего шелка – коконы тутового шелкопряда. А на Южном берегу выращивали особую колючку, без которой невозможно было получить бархат, драп или фланель. Сегодня эти сельскохозяйственные отрасли кажутся нам экзотическими, но еще совсем недавно они были обычны для полуострова.

Валютный цех страны
Светлейший князь Григорий Потемкин, в конце XVIII века активно взявшийся за развитие сельского хозяйства в Крыму, хотел сделать наш полуостров, точнее, Старый Крым, центром шелководства. Он посадил здесь тутовые деревья, выписал из-за границы специалистов и мечтал «довести сие шелководство до такой степени, чтобы оно было в Тавриде столь же общественно и прибыльно, как в Италии». Но Потемкин умер, не успев реализовать свои планы, а последователей у него не нашлось.

«Шелк есть «валютный цех страны». Наша задача заставить и шелковичных червей служить делу социалистического строительства», – с таким призывом в годы первой пятилетки обратилась к крымчанам советская власть. И в 1930-м году на полуострове началось становление и развитие шелководства в промышленных масштабах. Если верить литературе тех лет, притаившийся в крымских селах и деревнях классовый враг встретил первых шелковичных червячков в штыки: кулаки обрызгивали тутовые деревья ядом, привязывали к ним цепных собак, а то и вовсе вырубали. Но планам партии это, конечно, помешать не смогло, и в первый же год своего существования крымское шелководство дало государству более двух тысяч килограммов коконов, а в течение второй пятилетки таковых предполагалось собрать уже 150 тонн!

В 1936 году в Крыму, в Симферополе, был основан один из трех украинских гренажных заводов (греной называют яйца шелкопряда, а гренажный завод – это предприятие, на котором ведется племенное разведение тутового шелкопряда). Производством же коконов (то есть откармливанием крохотных червячков до тех пор, пока они вырастут в больших гусениц и совьют кокон) в Крыму в советское время занимались 88 хозяйств. И их «продукт» пользовался неизменным спросом – коконы крымского шелкопряда давали самую тонкую и длинную нить. Если в обычном коконе было около 1,5 км нити, то в крымском – до 2 км. При этом наша нить отличалась чрезвычайной прочностью – именно ее использовали для военной промышленности, в частности для создания парашютов. Говорят, что Индира Ганди предпочитала сари, сделанные из нити крымского шелкопряда, и советское партийное руководство дарило ей отрезы такого шелка.

Конец крымскому шелководству положила перестройка – колхозы и совхозы развалились, текстильная промышленность впала в глубокий ступор, а шелковицу в тяжелые годы селяне вырубили на дрова. Гренажный завод в Симферополе сопротивлялся до последнего (в начале 2000-х он еще боролся за существование). Но в итоге тоже проиграл схватку с новой рыночной экономикой – как и вся шелководческая отрасль.

Коробочки и шишки
После присоединения Крыма к России земли полуострова пытались использовать и для выращивания хлопчатника. Первые опыты относятся еще к концу XVIII века – хлопчатник стали разводить в Алупке. В начале 1860-х этот кустарник посадили в Партенитской долине – образцы полученного урожая были представлены на сельскохозяйственных выставках в Симферополе и Москве и получили высокую оценку. В октябре 1909 года газета «Русское слово» писала, что в Керчи «пробные посевы хлопка, произведенные местным сельскохозяйственным обществом и помещиком–агрономом Шушаком, дали хорошие результаты» и что «Крым, а в особенности Керченский полуостров, вполне пригодны для культуры лучшего качества хлопка».

В планы нацистов по использованию завоеванных крымских земель входило и выращивание на них хлопка. Этой культурой интересовался сам рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер. Любопытные данные о крымском хлопке приводит немецкий эколог и геоботаник Генрих Вальтер – во время оккупации полуострова он был директором Никитского ботанического сада. В своей книге «Крым. Климат, растительность и сельскохозяйственное освоение» Вальтер писал, что в конце 1920-х на полуострове возделывались четыре сорта хлопчатника, основные посадки которых располагались в Никите, Севастополе, Феодосии, Евпатории и Керчи. Однако для данных сортов климат Крыма был не вполне подходящим – от 20 до 50% коробочек хлопчатника не вызревало. Но в начале 1930-х был введен новый, менее прихотливый сорт хлопчатника – «Шредер 1306», благодаря чему удалось значительно расширить границы возделывания этой культуры. Как указывает Вальтер, «ныне засеянная хлопком площадь простирается по значительно большей части Северного Крыма. В 1932 г. она уже составляла 32 тыс. га, в 1937 – даже 50 100 га». Однако, несмотря на столь явные успехи, после войны возделывать хлопчатник в Крыму перестали.

В первой половине ХХ века на полуострове выращивали еще одно растение, связанное с текстильной промышленностью. Речь идет о ворсянке, или, как ее еще называли, ворсовальной шишке. Как выглядит ворсянка, знают многие – эта колючка и сейчас встречается в Крыму, и ее часто используют в декоративных сухих букетах. А в прошлом ворсянка была незаменима при производстве некоторых тканей – бархата, фланели, шерстяного драпа. Прочные колючие соплодия ворсянки, похожие по форме на шишки, вставляли в специальные барабаны и использовали для начесывания ворса на тканях. До революции ворсовальные шишки в Россию ввозили из-за границы, хотя уже тогда в небольшом количестве они выращивались и в Крыму, главным образом на опытных делянках в Никитском ботаническом саду. В промышленных масштабах ворсянку стали возделывать на полуострове с 1925 года. Этой культурой было занято 1200 га в Балаклавском, Бахчисарайском, Симферопольском, Кировском, Старокрымском и Советском районах. В конце 1950-х годов надобность в ворсянке отпала – на смену ворсовальным шишкам пришли барабаны с металлическими иглами. Правда, знатоки уверяют, что качество тканей после такой замены ухудшилось – все-таки настоящий, самый лучший бархат можно было получить только с помощью ворсянки.

Табак против маслин – «боевая ничья»…
Со временем из сельского хозяйства Крыма ушли не только «текстильные» культуры. Та же участь постигла маслины и табак. Маслины росли на полуострове издавна – считается, что их еще в начале нашей эры занесли сюда греческие колонисты. В первые десятилетия XIX века, с организацией Никитинского ботанического сада, маслине стали уделять особое внимание. Выяснилось, что крымские маслины не только отличаются отменным качеством, но и превосходят прославленные западные сорта по стойкости. Наши саженцы маслин даже стали закупать Италия, Франция, Испания, где местные изнеженные сорта часто вымерзали. Однако в советское время маслина была отправлена в отставку – решили, что в крупных масштабах рентабельнее выращивать табак. Тем более, что крымские ароматические табаки высоко ценились во всем мире. До революции крымский табак морем отправляли в Турцию, Грецию, Италию. Позднее крымские табаки сортов Американ и Дюбек были известны на весь Советский Союз и тоже шли на экспорт. Но после перестройки табачная отрасль пришла в упадок, и в итоге в списке возделываемых в Крыму культур теперь нет ни маслин, ни табака.

Татьяна Шевченко
Фото: flowerlib.ru

Источник: "Крымская газета"

 
#5
30 окт 2012
Вирусология родилась в Никитском саду

Человек, который первым обнаружил вирусы, так их и не увидел

Вирусология как наука родилась 120 лет назад в Никитском ботаническом саду. А началось все… с табака.

Первые табачные плантации в России появились на Южном берегу Крыма в начале ХIХ века. Табак здесь быстро стал промышленной культурой, и уже в середине века его собирали сотнями тонн. Однако вскоре он стал болеть.

И вот в 1890 году Министерств государственных имуществ направило из Петербургского университета в Императорский Никитский сад для изучения этой болезни Дмитрия Иосифовича Ивановского. Ивановскому тогда было 26 лет и он был «кандидат, оставленный для подготовки к профессорскому звания», по современному – очный аспирант. В архиве Никитского сада хранится его документ – командировочное удостоверение департамента земледелия, распоряжения о предоставления ученому казенного жилья и работы в оранжерее и лаборатории, а также ведомости о выдаче ему нескольких пудов табака для исследования. Сохранилось здание, где он работал.

В 1891 году, уже будучи ассистентом Российской академии наук, Ивановский продолжил исследования, для чего ему продолжают присылать из Ялты образцы табака. В 1892 году он публикует свои знаменитые работы «О двух болезнях табака» и «Мозаичная болезнь табака», по которым впоследствии защитил докторскую диссертацию. Не зря же говорят, что самые значимые открытия ученые обычно делают молодыми. Открытие вирусов подтверждает эту теорию. В чем же суть эпохального открытия Ивановского.

Во время болезни листья табака покрывались пятнами и быстро засыхали, поэтому ее назвали «мозаичной». Ивановский искал возбудителя болезни и выяснил, что болезней две и вызываются они двумя разными факторами: бактериями и каким-то совершенно неизвестным, который невидим и неощутим. Дмитрий Иосифович брал фарфоровые фильтры, через которые не проходят бактерии, и прогонял через них сок больных растений. Казалось бы, очищенная жидкость все равно была заразной для листьев табака. В ней и был мельчайший возбудитель – вирус табачной мозаики, как его назовут позже, когда будет изобретен электронный микроскоп, и вирус в форме палочек, наконец, увидят ученые. Ивановский его как бы доказал, но так никогда и не увидел. Потом, позже, будут открыты вирусы болезней животных и человека. Но до сих пор мы не знаем, что это такое, ведь они могут превращаться в кристаллы.

В 2002 году в честь 110-летия вирусологии канал НТВ, готовя цикл передач о знаменитых открытиях, хотел сделать сюжет о Дмитрии Иосифовиче Ивановском. Снимать планировали в Никитском саду, в табачных хозяйствах. Но к тому времени табак в Крыму практически исчез, соответственно и его болезни тоже. Новые экономические условия уничтожили доходнейшую отрасль хозяйства (табак шел на экспорт) быстрее любых вирусов… И снимать оказалось негде. Никитский ботанический сад табаком не занимается с 1931 года.

На фото: при мозаичной болезни табак покрывается пятнами. А вызывает ее вирус.

Сергей Шарыгин

Источник: "Крымская газета"

 
<< [1] [2] [3] [4]  >>








Design studio Arta

Интернет реклама сайта Контекстная реклама на сайте Раскрутка сайтов Настольные игры купить