Объявления Ялты
Ялта Крым Это интересно
новости Ялты

Главная



/ титул / Это интересно
История Большой Ялты (34)



+ Добавить отзыв
<< [1] [2] [3] [4]  >> >|

#24
07 июнь 2013
Спасение вина

Когда стало ясно, что советские войска оставят Крым, из наркомата пищевой промышленности пришел приказ об эвакуации. На Массандровском винзаводе составили план действий.. Винодел А. Б. Мельтцер руководил отправкой бочкового вина. Выбирали самые крепкие бочки для наиболее ценного вина из урожая 1936 – 1940 гг., укрепляли на них обручи и на подводах и грузовиках везли в порт. В святая святых коллекции главный винодел А. А. Егоров сам руководил упаковкой вин.

По предложению винодела П. А. Новичкова на каждой бутылке указывали номер партии. В случае потери документации опытный винодел мог установить марку вина, пробуя по одному образцу из партии. Погрузка на пароходы, отправляющиеся в Новороссийск, шла круглые сутки. В эвакуации массандровских вин принимали участие три крейсера Черноморского флота, которые зашли в Ялту по пути из Севастополя на Северный Кавказ.

В Батумском порту вино едва не продали, так как не хватало вагонов. К счастью, в военной комендатуре города служили двое бывших работников «Массандры», они и помогли отправить его дальше за линию фронта. Всего удалось эвакуировать 57 тыс. бутылок, 120 тыс. декалитров бочкового вина.

Но это была только часть коллекции. Еще 70 тысяч бутылок вина лучших марок замуровали в третьей галерее завода, а остальное…уничтожили. Рабочие выбивали днища бутов, открывали краны, разбивали бутылки. Канализация забилась, вино хлюпало под ногам, от спиртовых паров люди в галереях теряли сознание. Речка Дерекойка и даже море - все было красно-бурым. Но как ни спешили массандровцы, а из 11 тысяч бочек уничтожить сумели не больше трети.

В войну немцы заставили оставшихся » массандровцев » провести сезон виноделия 1942 года. Павел Алексеевич Новичков умудрялся передавать вино партизанам для обмена на медикаменты и продовольствие в селах. Он собирал партии для Саши Жеребцова, и тот в ночь уходил в горы, к лесничему Пастухову. Остальное, как могли, берегли.

В годы оккупации Крыма немцами был назначен особо уполномоченный германской империи по владениям » Массандры » Гегель. Массандру он покинул, когда Советская Армия была на подходе к Гурзуфу. Нацистами был подготовлен план минирования завода. Но осуществить его помешало стремительное наступление в первых числах апреля 1944 года наших войск и партизан.

В 1951 году за Новичковым «пришли» - тогда это было не редкость для тех, кто пережил оккупацию. Когда на завод в 1954 году прибыл Ворошилов, в то время Председатель Президиума Верховного Совета СССР, он поинтересовался высоким старым виноделом, который встречал его при освобождении Ялты. Это вызвало замешательство, и... вскоре Новичков вернулся из заключения, стал работать на заводах первичного виноделия в совхозах » Массандры ».

Источник: "Южная газета"

 
#23
21 май 2013
О чем молчат алупкинские львы? Воронцовский дворец во время войны 1941-1945г

Музейный работник Степан Григорьевич Щеколдин в своей книге воспоминаний «О чем молчат львы: Крым. Алупка. 1941-1944» рассказывает о тех сложных и страшных годах, когда под страхом смерти простые люди защищали культурное наследие Родины. Ниже мы предлагаем выдержки из его мемуаров.

«Проработав в экскурсбюро до весны 1938 года, я поступил экскурсоводом в музей. Началась счастливая жизнь моя в любимом дворце-музее. Работал я сначала экскурсоводом, затем старшим научным сотрудником, заведующим экспозицией и всеми фондами музея.

Красная армия отступала к Севастополю, по всем дорогам Южного берега Крыма: по нижнему и верхнему шоссе. Это длилось несколько дней. Ушли. Что же будет с нами?

В Шуваловском корпусе дворца, где помещался дом отдыха имени 10-летия Октября, разместился штаб советского истребительного батальона. Однажды на площадь к дворцу подъехала машина с грузом, из кабины вышел молодой солдат в пилотке. Он обратился ко мне: «В музее кто-нибудь есть?». Меня охватила тревога: «Я сейчас узнаю» - и бегом в штаб: «На помощь! Взрывать хотят!». Человек пять-шесть побежали вместе со мной к машине. Один из них назвал себя комиссаром батальона Поздняковым, другой - командиром батальона Вергасовым. Солдат в пилотке представился как уполномоченный НКВД. В машине была взрывчатка. Уполномоченный упорно твердил, что он выполняет приказ. Спор был недолгим. По приказу Позднякова дружинники выдворили машину вон. С этого момента дворец постоянно охраняли 5-6 бойцов истребительного батальона. Однако настал день, когда батальон ушел в горы.

В городе упорно шли разговоры о взрыве дворца. Я - в горисполком. Вбежал без разрешения, застав там Чолаха. «Товарищ Чолах! Меня тревожат слухи о взрыве дворца». - «Дворец взрывать не будем. Ты хорошо знаешь дворец. Жди моего распоряжения по телефону: возьмешь керосин, обольешь все и подожжешь». - «Вы с ума сошли! Миллионные ценности, памятник культуры и вы - сжигать! Зачем это? Это фашистов остановит?» - «Ты знаешь приказ товарища Сталина? Врагу нельзя ничего оставлять! Иди, жди и действуй!»

Вечером 3 ноября последние части прошли через Алупку. Город словно опустел, притих в ожидании неизвестности. Тишина пугала. Забудет ли Чолах обо мне?

Следующим утром сразу я пошел в горисполком: в Алупке не было никакой власти. Все: горисполком, НКВД, милиция, пожарная команда - уехали в Севастополь.

Двое суток - 4-го и 5-го ноября - безвластие. Граждане громили магазины, базы, аптеку, дома отдыха и санатории; разносили по домам кровати, матрацы, все, что попадало под руку. Вечером горели: ресторан, гостиница «Дюльбер», по фасаду которой вилась китайская глициния, клуб, находившийся на месте теперешнего сквера с памятником В. И. Ленину. Значит, распоряжение Чолаха «по приказу Сталина» выполнялось. Эти двое суток я был в состоянии тревожного ожидания новой беды.

6-го ноября по обеим дорогам шла немецкая армия. Огромные бельгийские быки везли орудия, шли обозы и моторизованные части. В небе рычали «мессершмитты». На улицах - громкая повелительная немецкая речь. Не помню, откуда я услышал, что первые три дня оккупации Гитлер разрешил «победителям» грабить. И это меня страшило. Со своими я «управился», а с фашистами? Все дни я находился в музее.

В один из первых дней оккупации трое высокого роста пожилых офицеров, пройдя по залам, направились в библиотеку. Мы с Анатолием Григорьевичем и Марией Ивановной Кореневыми пошли за ними. Офицеры вскрывали ящик. В нем были гравюры. Мария Ивановна взволнованно говорила: «Нельзя, нельзя! Вы заняли Париж, разве вы и в Версале все забирали?» Фашисты не слушали. Я видел в руках грабителя рулон свернутых гравюр.

В городе был объявлен комендантский час: с наступ¬лением темноты выход из дома запрещался. Так было все время оккупации. Комендант, осуществлявший власть, был командиром воинского подразделения, стоявшего в городе гарнизона. Через каждые три месяца гарнизоны с комендантом менялись, уходили на фронт.

Как только начала работать комендатура и организовалось городское управление, я обратился туда с просьбой разрешить мне поездку в Ялту, чтобы узнать о судьбе вывезенных музейных ценностей. На попутном грузовике приехал в Ялту. В порту я увидел двух матросов, что-то делавших неподалеку от склада. Спросил их о музейных ценностях, подготовленных к эвакуации. «Вон ваши ящики, забирайте. Пароход «Армения», который должен был вывозить их, погиб под бомбами фашистов».

Склад был раскрыт настежь. Страшно было видеть: на полу валялось несколько листов, втоптанных в землю грязными сапогами. Из 43-х ящиков, вывезенных из музея, половина разграблены полностью. В Ялте ведь были те же два дня погромов, что и в Алупке, значит, ценности музейные грабили и фашисты, и наши граждане?

Ялтинский комендант дал два грузовика и четырех солдат помочь перевезти все уцелевшие ящики в Алупку. И с разрешения городского головы Мальцева мы перевезли их на склад Ялтинского горуправления.
Поскольку я возвратил ящики в музей, то решил воссоздать экспозицию. Во-первых, немцам в ящиках легко вывезти в Германию все ценности, значит, ящики нужно уничтожить. Во-вторых, в пустом здании дворца фашисты могут расположить какую-нибудь воинскую часть. Мои опасения оправдались – во дворце расквартировались немцы. Под склад заняли Голубую гостиную и Зимний сад. Я протестовал, говоря, что есть пустующие здания домов отдыха. Комендант пообещал освободить дворец через две недели. Обещание сдержал.

Работать было тяжело. Голод. Холод. В Зимнем саду мраморные бюсты Екатерины II, Воронцовых, прочие стояли на полу (по-видимому, думали эвакуировать). Мы поднять их на тумбы не могли. Я попросил проходивших немцев помочь. Они поставили их по местам. Я вскрывал ящики пожарным топором, женщины и маль¬чики уносили картины в библиотечный зал.

Однажды я пришел в музей, и женщины мне сказали, что комендант приказал приготовить облюбованную им картину (портрет женщины в пояс с обнаженной грудью - неизвестного художника XVIII века; масло, холст, в экспозиции она не была), подобрать раму. Я сказал им, чтобы они оставили картину па месте. На следующий день повторилось то же: комендант приходил в мое отсутствие, кричал, почему не приготовили картину. «Я солдат. На отдыхе. Я хочу отдыхать с комфортом. Картину возьму на время, пришлю завтра денщика с распиской». Через два месяца он действительно возвратил картину. Этот эпизод и позже другие случаи убедили меня в том, что немцы с уважением относились к тем, кто держался с достоинством, и презирали тех, кто перед ними пресмыкался.

В середине марта 1942 года в музей приехал представитель штаба Розенберга. Этот и все следующие приезды моего нового «начальства» каждый раз вызывали тревогу, ожидание чего-либо опасного для музея. Но штаб оказался также и опорой для меня. Мне было выдано удостоверение, в котором было сказано: «Директору Дворца Воронцова господину профессору Щеколдину С. Г. поручено охранять дворец и все, находящееся в нем, и без разрешения штаба Розенберга из дворца никому ничего не выдавать». Печать со свастикой и какая-то подпись. Это стало для меня «охранной грамотой», которой мне пришлось неоднократно пользоваться. Какой-то генерал хотел взять книги почитать, другой - кресло, офицеры - стол со стульями, но все уходили «с носом», ознакомившись с документом.

Штабу Розенберга я объяснил, что не имею звания профессора, я - научный работник музея с высшим образованием, но с финансово-экономическим. Мне ответили, что должность директора музея в Германии соответствует званию профессора. Опасаясь того, чтобы меня не заменили немцем-профессором и не начали делать что им угодно, я согласился.

Все книги «рабочей библиотеки», изданные после 1917 года, я вечерами (не считаясь с комендантским часом) в мешке перетащил домой через парк во вторую комнату, где сделал стеллаж от пола до потолка и завесил тряпками. В шкафах «рабочей библиотеки» я оставил только периодические журналы «Большевик» и др. Машина, приехавшая через несколько дней, забрала из музея только эти журналы.

Весной 1942 года, к 1 мая, экспозиция была восстановлена. Проезжавшие мимо дворца на Севастополь немцы и румыны, если останавливались на площади, шли в музей группами и в одиночку. Смотрители следили за тем, чтобы не украли что-либо. Если помощники были заняты, вызывали меня. Таким образом, волей-неволей мы превратились в экскурсоводов. Дворец-музей работал с 8 часов утра до комендантского часа все два с половиной года.

2 июля 1942 года наши войска оставили Севастополь - после двухсот пятидесяти дней героической защиты. По этому поводу фашисты устроили банкет в Парадной столовой музея. Комендант приказал мне выдать воронцовскую посуду. Я составил список взятой посуды, и по моей просьбе комендант расписался под списком. Они празднуют... А я думал об истерзанном Севастополе… При возврате посуды не хватило одной фарфоровой пепельницы (в форме виноградного листа). Заявил коменданту, нашли, вернули.

Однажды явились два эксперта-искусствоведа из Берлина с заданием переписать картины-подлинники для изъятия. Я поспешил их уведомить, что подлинников они здесь не найдут, все - копии. «Эксперты», осматривая картины, «убеждались» в правоте моего заявления. Даже «Политик» Вильяма Хогарта, находившийся в экспозиции в бильярдной комнате, был признан ими копией: «В России? В Алупке? Конечно, копия. У нас в Германии нет ни одного подлинника Хогарта». Если бы они повернули картину, они увидели бы подпись профессора и сургучную печать Британского Королевского музея, удостоверяющую подлинность картины. После этого я уже смело называл подлинники копиями, и «экспертам» ничего не пришлось записывать. Единственный подлинник они сразу изъяли из фонда: картину художника Герасимова » Ленин на собрании провозглашает победу Великой Октябрьской Социалистической революции и утверждение Советской власти».

Была и солидная попытка изъятия из музея: скульптуры львов! Осматривавший музей какой-то генерал пожелал вывезти их себе в Берлин. На следующий день я рассказал об этом вопиющем безобразии в штабе и меня обвинили в оскорблении германского генерала, дали 15 суток карцера. Но в итоге львы остались на своих местах.

1944 год. Советская армия с тяжелыми боями наступала на запад. Одесса освобождена! И сразу началось движение вражеских войск на Севастополь. Из горуправления по секрету рассказали, что и дворец, и электростанция будут взорваны. Мы остались в музее на всю ночь. Ночью на площадь въехала грузовая машина с немецкими солдатами. Спрыгнув с машины, они спешно выгружали снаряды, раскладывая их вдоль фасада дворца. Оставив эти снаряды, они уехали в сторону Симеиза. Что дальше?
Мы вышли на площадь, перетаскали снаряды (их было около десятка) в парк напротив площади и уложили их в окопы, которые были вырыты в 1941 году вдоль всей дороги Мы торопились и, сделав дело, скрылись во дворце. Томительно ждали. И к ужасу нашему, приехал опять с востока грузовик с солдатами. Спрыгнули с машины, побегали вдоль двор¬ца минут пять, что-то крича, вскочили в машину и уехали на Симеиз. Это была последняя машина оккупантов в Алупке. Измученные пережитым, усталые от волнений, мы пробродили по залам до утра».

А к середине апреля музейные работники, отстоявшие дворец в годы оккупации, смогли восстановить музейные экспозиции из сохраненных потом и кровью экспонатов, и в первые дни после освобождения ЮБК в Алупкинский дворец пошли группы уже советских экскурсантов.

Сам Степан Григорьевич Щеколдин через год получил 10 лет лагерей - за пособничество фашистам. Но даже пройдя сквозь этот ад, он никогда не жалел о том, что нарушил приказ уничтожить дворец!

Благодарим за предоставленные материалы и помощь в подготовке статьи руководство КРП «Алупкинский дворцово-парковый музей-заповедник».

Источник: "Южная газета"

 
#22
06 май 2013
Ялте – 175? Впервые о Джалите упоминает в ХII веке арабский географ

У города достаточно богатая и увлекательная история, считает историк Наталья Новиченко. И не стоит ничего выдумывать, просто посмотрите под ноги

Фото автора На фото: 26 февраля. Историк Наталья Новиченко (в центре в красном пальто) показывает группе экскурсоводов и турагентов, какие археологические богатства находятся вблизи Ласточкиного гнезда: остатки римской крепости Харакс, римские термы, средневековые укрепления…

Морской порт, часовня Святого Николая, ул. Рузвельта – на этом ялтинском пятачке сегодня жизнь кипит круглый год – центр города. Но, как утверждают историки, кипела она здесь и в средневековье, лет так с тысячу назад. На месте часовни существовало оборонительное укрепление: вначале оно принадлежало византийцам, затем его захватили генуэзцы. Укрепление нанесли на свои «планы» первые русские топографы. Но даже любознательные ялтинцы плохо представляют, какие археологические богатства находятся у них под ногами.

– Мне хочется, чтобы Ялта была связаны с реальной историей, – говорит кандидат исторических наук Наталья Новиченко, – а туристы, приезжающие на курорт, слушали не какие-то выдуманные легенды вроде той, как греческие мореплаватели увидели ялос (берег. – Ред.) и якобы основали Ялту. На самом деле никакого древнегреческого поселения здесь не было! В то же время в городе обнаружено много таврских некрополей, которые раскапывали еще до революции.

Сейчас в представлении многих туристов, да и местных, жизнь здесь началась в ХIХ веке – с появлением курортников. Наталья Георгиевна утверждает, что несколько средневековых поселений находились в пределах современной городской черты. А рядом с портом, приблизительно на месте часовни Святого Николая, находилось средневековое укрепление. Не будем возвращаться к бесконечным спорам, сколько Ялте лет (по крайней мере, не 175, как считается сегодня – от указа императора о присвоении статуса города), то, что она намного старше – бесспорно.

Наталья Новиченко – преподаватель Крымского гуманитарного университета и старший научный сотрудник Ялтинского историко-литературного музея – много лет участвовала в археологических изысканиях на Южном берегу Крыма. И эти экспедиции приносили уникальные находки.

– В средневековье в Ялте был консул, и она впервые упоминается в XII веке как Джалита арабским географом Ибн Идриси. А уже в XIII-XIV веках она приобретает современное название. Когда город застраивался, естественно, все это было разрушено, а после сооружения порта в середине XIX века ничего от старой Ялты не осталось. Однако из исторических источников известно, что в средневековой Ялте было несколько кварталов, 5 улиц. В центре уже современного города нашли клад монет XIV века, а при строительстве в 1910 году одной из гостиниц по периметру котлована обнаружили остатки средневекового культурного слоя, – рассказала историк.

Памятников истории осталось достаточно и в окрестностях города, в поселках. За последние тридцать лет археологи собрали здесь огромную коллекцию древностей – 30 тысяч экспонатов. Поэтому Наталья Георгиевна охотно откликнулась на предложение директора дворца-замка «Ласточкино гнездо» Юрия Щура познакомить экскурсоводов и представителей туристических агентств с археологическими богатствами Гаспры – на территории, окружающей дворец. Вместе они смогут составить комплексный туристический маршрут, где дворец будет хоть и знаковой, но одной из многих достопримечательностей.

И действительно, группа местных (!) экскурсоводов и турагентов с удивлением и восторгом участвовала в познавательной прогулке, которые им устроила Наталья Новиченко в окрестностях «Ласточкиного гнезда». Даже те, кто бывал здесь, не могли предположить, что буквально у них под ногами находятся остатки уникальных исторических сооружений.

В непосредственной близости от Солнечной тропы находится таврский некрополь из каменных ящиков – дольменов, на которые несколько лет назад обратили внимание археологи. А рядом, в колючих кустарниках, извивается линия каменных остатков древней крепостной стены. Более известны, но отнюдь не «раскручены» в качестве туристического объекта остатки римской крепости Харакс, а также средневековое укрепление в непосредственной близости от дворца-замка – на территории нынешнего санатория «Днепр», относящегося к налоговому ведомству. Возле уникального Ай-Тодорского маяка, проход к которому, увы, закрыт (это объект Черноморского флота РФ), туристов могли бы заинтересовать хорошо сохранившиеся помещения римских терм, раскопанных еще по инициативе царя Александра II. Причем путь экскурсии при этом пролегал бы мимо кладки древнего бассейна, который, по некоторым данным, каким-то образом оказался в частных руках…

Заместитель директора на научной части дворца-замка «Ласточкино гнездо» Иванна Мякота говорит:

– Мы понимаем, что часть интересных объектов расположена на территории ведомственного санатория, но все же ставим перед собой цель – собрать эти памятники в единый экскурсионный маршрут.

– Инициатива расширить экскурсионную составляющую дворца-замка исходила из Совета министров автономии, в частности, от Республиканского комитета АРК по культурному наследию. И мы поддержали эту идею, – добавляет директор «Ласточкина гнезда» Юрий Щур. И уточняет, что это «было бы интересно как с позиции расширения количества объектов показа, так и с научной стороны, а также с точки зрения улучшения качества обслуживания туристов.

Олег Главацкий

Источник: "Крымская газета"

 
#21
05 март 2013
Обломки шаляпинской мечты остались в Крыму

13 февраля исполнилось 140 лет великому русскому певцу Федору Шаляпину. Первое общественное признание своего таланта он получил в Ялте

На фото: 13 сентября 1913 года. Федор Шаляпин стоит у могилы своего единственного учителя оперного певца Дмитрия Усатова на Иоанно-Златоустовском кладбище (сейчас – Поликуровский мемориал) в Ялте.
Фото из архива Т.Барской


Газета «Крымский курьер» 18 сентября 1898 года писала: «Это певец-художник в самом серьезном значении этих слов… Какая видная будущность предстоит этому замечательному таланту, если в такие молодые годы он уже представляет собой не сырой материал, а законченного художника…» Шаляпину тогда было 25 лет, и он дал концерт в ялтинском театре. Аккомпанировал ему другой молодой гений – пианист и композитор Сергей Рахманинов. На этом концерте, кстати сказать, присутствовал Антон Павлович Чехов. На повторном выступлении, которое состоялось через пять дней, рафинированная ялтинская публика не только устроили Шаляпину овацию, но и поднесла лавровый венок.

Его приняли в кружок корифеев

В Крыму Федор Иванович бывал часто и при этом вел активную светскую жизнь. Например, осенью 1902-го он приезжал в гости к Максиму Горькому на дачу «Нюра» в Нижнем Мисхоре. Пел романсы, навещал Чехова, встречался с корифеями русской культуры Буниным, Скитальцем, Немировичем-Данченко, Спендиаровым…

Сообщение из Лондона о том, что великий русский певец удостоен звания солиста английского короля, тоже пришло в Крым, когда Шаляпин осенью 1913 года гостил у художника Константина Коровина в Гурзуфе. Вместе с этой приятной вестью он получил и другую, печальную: умер близкий ему человек, его учитель и друг Дмитрий Андреевич Усатов. Усатов жил в то время в Ялте (до сих пор на улице Екатерининской и в Партизанском переулке сохранились здания, связанные с его именем). 11 сентября Федор Иванович побывал на Иоанна-Златоустовском кладбище (ныне Поликуровский мемориал), положил цветы на могилу учителя. «Дмитрий Андреевич Усатов был тенором Большого театра и в то время преподавал в Тифлисе пение. Этот превосходный человек сыграл в моей артистической судьбе огромную роль. Он не только даром стал учить, но и поддерживал меня материально. С той встречи с Усатовым началась моя сознательная жизнь», – писал он в первой автобиографической книге «Страницы из моей жизни».

Даже когда к Шаляпину пришла мировая известность, он часто бывал на Южном берегу Крыма. Автору этих строк посчастливилось встречаться с дочерью великого певца, артисткой московского театра им. Вахтангова Ириной Федоровной Шаляпиной: в октябре 1969 года она приезжала отдыхать в санаторий «Нижняя Ореанда». В моем журналистском блокноте остались записи ее воспоминаний об отце, связанные с Крымом.

История, рассказанная дочерью Ириной

– Лето 1916 года, – рассказывала Ирина Федоровна, – Горький, Рахманинов, Серов и Шаляпин проводили в Крыму. Федор Иванович часто навещал в Гурзуфе художника Константина Коровина. Мы тогда всей семьей отдыхали на даче Ольги Михайловны Соловьевой в Суук-Су. Из Фороса приехал сюда и Алексей Максимович Горький с сыном Максимом – до этого отец у Горького в гостях в бывшем имении Ушковых писал свою биографию. В том же 1916 году Федор Иванович получил от Соловьевой в подарок скалу, о которой ходит много легенд.

На самом деле это было так. Однажды Соловьева прогуливалась с моим отцом вдоль берега. У мыса, выступавшего против скал Адалары, они остановились. Внизу, у грота, тихо плескалось море. Место это очень понравилось Шаляпину, и он попросил Соловьеву продать ему скалу, чтобы построить на ней замок – Храм искусства. «Здесь ничего не продается», – ответила хозяйка. В один из вечеров Соловьева устроила пикник у подножия Медведь-горы. Туда выехал итальянский оркестр. Нас встречали рыбаки, горели костры, пряно пахло ухой. Оркестр играл с вдохновением, но потом вдруг умолк. Стало тихо-тихо. Первым тишину нарушил отец, он запел: проникновенно, широко… Концерт в этом огромном театре, потолком которого было темное южное небо с большими сияющими звездами, шел без аплодисментов. Взволнованные люди плакали. Я смотрела на Ольгу Михайловну, на ее красивые черные глаза – они были полны слез. На следующее утро моя мать встретилась с Ольгой Константиновной. «Передайте Федору Ивановичу, – сказала Соловьева, – что я дарю ему скалу за его песни».

(На скале Шаляпин намеревался построить замок, основательно «подправив» ее взрывчаткой. Можно только представить себе, что бы сегодня по этому поводу сказали защитники природы... – Ред.)

Летом 1917 года мы опять приезжали в Крым, жили на даче в Нижнем Мисхоре. На днях я там была, теперь это коттедж санатория «Коммунары» (сегодня – санаторий «Ай-Петри». – Ред.). Рядом с нами жили Чеховы – Мария Павловна с братом Михаилом и племянниками. К ним на маленькую уютную дачу «Чайка» любил заходить Шаляпин. Недалеко от Чеховых жил Сергей Васильевич Рахманинов. Он часто бывал у нас, и дом наполнялся чудесными звуками, все мы испытывали огромное удовольствие от его игры. В конце дачного садика, над морем стояла наша любима скамейка, на ней часто можно было видеть Федора Ивановича.

Однажды к нему приехали черноморские матросы с просьбой выступить перед революционными моряками. Шаляпин согласился. Концерт состоялся в Севастополе на Приморском бульваре. На импровизированную сцену Шаляпин вышел в матросской форме и с красным стягом в руках. В его исполнении прозвучала «Песнь революции»…

Если у королей и рыцарей есть…

Свое продолжение имела и история с Храмом искусств. Об этом он сам писал во второй автобиографической книге «Маска и душа»:

«Есть в Крыму, в Суук-Су, скала у моря, носящая имя Пушкина. На ней я решил построить замок искусств. Именно замок. Я говорил себе: были замки у королей и рыцарей, отчего бы не быть замку у артистов? И приобрел в собственность Пушкинскую скалу, заказал архитектору проект замка, купил гобелены для убранства стен…»

А спустя 17 лет, в марте 1932 года он продолжил рассказ: «Мечту свою я оставил в России разбитой… Недавно я с грустью наткнулся на один ее обломок. В лондонской газете была напечатана фотография какого-то замка, а под ней попись: «Подарок советского правительства Ф. И. Шаляпину». Присмотрелся: проект замка, выработанный архитектором по моему заказу. Вероятно, он где-нибудь его выставил и вот – «подарок советского правительства»! Иногда мне говорят: еще найдется какой-нибудь благородный любитель искусств, который создаст вам ваш театр. А я в шутку спрашиваю: «А где он возьмет Пушкинскую скалу»? Но это, конечно, шутка. Моя мечта неразрывно связана с Россией, с русской талантливой и чуткой молодежью. В каком-нибудь Охайо или на Рейне этот замок искусств не так меня прельщает . Я не создал своего театра, придут другие – создадут. Искусство может пережить огромный упадок, но оно вечно, как сама жизнь…»

Татьяна Барская, заслуженный журналист Украины

Вначале он учился на сапожника

Родился Федор Иванович Шаляпин 13 февраля 1873 года в Казани. Отец его служил писцом в земской управе, и бедность позволила ему закончить только два класса городского училища. С девяти лет он пел в церковных хорах, учился на сапожника и кем только не работал – от грузчика до крючника.

Театром увлекся в 12 лет, участвовал в спектаклях в качестве статиста. Первую оперную партию исполнил в 1890 году в Уфе. С 1891 года Шаляпин путешествовал по России с передвижными театральными труппами. Через год, будучи в Тифлисе, встретился с оперным певцом и своим учителем Дмитрием Усатовым.

В 1918 году Шаляпину первому было присвоено звание народного артиста Советской республики. Однако в 1922-м, получив разрешение на гастроли за границей, Шаляпин уехал и не вернулся. Жил и умер в Париже в возрасте 65 лет.

Дважды был женат: первый раз – на итальянской танцовщице, второй – на русской владелице пивных заводов. Имел от этих браков восемь детей.

Источник: "Крымская газета"


 
#20
02 март 2013
Путь на ЮБК проложили солдаты и арестанты

Первую цивилизованную дорогу на Южный берег Крыма начали прокладывать 165 лет назад. Уже давно есть другая, но старая жива и служит

Фото автора На фото: уцелевший фрагмент старой дороги Алушта – Ялта 1849 года, реставрированный мост в поселке Краснокаменка

На первый взгляд, этот небольшой мостик, расположенный в центре южнобережного поселка Краснокаменка, ничем не примечателен. Каменный, серый, небольшой – да таких сотни в каждом населенном пункте. Только мельком отмечаешь, что у него какая-то непривычная, треугольной формы арка. Но подойдя ближе, можно рассмотреть еле заметную дату «1849». Первую и последнюю цифру уже почти стерло время. Когда-то по этому мосту проходила оживленная дорога, скакали всадники, мчались экипажи и даже ездили автомобили. Здесь проходила старая шоссейная дорога, по которой добирались из Алушты в Ялту. После строительства уже в 60-е годы ХХ века нынешней трассы Симферополь – Ялта, которая проходит ниже и прямее, старая дорога и мостик в том числе соединяют Краснокаменку и Запрудное.

В 1848 году, ровно 165 лет назад, закончили строить главную дорогу полуострова: Симферополь – Алушта – Ялта. Вместо пяти лет, запланированных на ее строительство, ушло целых 20.

А началось все в 1820 году, когда только что назначенный генерал-губернатор Новороссии и Бессарабии граф М. С. Воронцов занялся инвентаризацией земель присоединенного к империи крымского полуострова. Граф владел здесь обширными земельными угодьями, но их освоение и заселение Южного берега, несмотря на всю климатическую и природную привлекательность, проходили туго. Дело в том, что Южнобережье с остальным полуостровом связывали труднопроходимые горные тропы, причем некоторые из них нельзя было осилить даже верхом. Всего в ту пору насчитывалось около 20 километров дорог, по которым можно проехать на экипаже. Это короткие участки из Симферополя в сторону Алушты и от Севастополя до Байдар. А пешеходный спуск в Байдарскую долину и из нее в Форос вообще был в то время делом для людей с крепкими нервами и хорошо подготовленных.

В 1821 году Таврический гражданский губернатор А. Н. Баранов направляет правительству докладную записку о проекте обустройства путевого сообщения с Южным берегом, где говорится, что эта плодородная, обширная, благоприятная в климатическом отношении область Тавриды полностью потеряна из-за отсутствия дорог. В 1824 году Министерство внутренних дел Российской империи утверждает проект прокладки дорог. Сначала строительство дорожных путей было поручено солдатам Козловского и Нашенбургского пехотных полков, а затем – егерского. В 1826 году построили первый участок дороги – от Симферополя до Алушты, затем – отрезок, соединяющий Алупку и Ялту. В 1832 году было разрешено кроме солдат на строительство дороги от Алушты до Ялты принимать вольнонаемных рабочих. А в 1840 году в затянувшейся на десятилетия стройке начали участвовать и заключенные симферопольской арестантской роты №2.

Сейчас, когда едешь в Ялту по одной из лучших в Украине трасс, и помыслить трудно, в каких условиях 165 лет назад начинали здесь прокладывать пути к цивилизации – иначе как каторжными их не назовешь. Работали только вручную, вместо механики использовали лопаты, кирки, молоты, ломы и тачки. Только большие скальные массивы на пути прокладки дороги взрывали с помощью пороха. Среди солдат свирепствовали лихорадка и цинга, а также чума и холера (1831 год). Для уменьшения смертности строителей дороги решили построить больницу в районе деревни Кизил-Таш (нынешний поселок Краснокаменка, пгт Гурзуф).

Строительство дороги не раз приостанавливали из-за отсутствия в казне средств. Во время таких вынужденных простоев рабочие и солдаты не получали даже тех 25 копеек в день, которые им были положены за выполнение дневной нормы. Помимо самой дороги, рабочие строили инженерные сооружения – мосты, виадуки, подпорные стены и почтовые станции. Устанавливали верстовые столбы, фонтаны, беседки, павильоны, домики для ремонтеров (на 40 человек) и низших чинов из арестантской роты. Говорят, что зачастую солдаты заводили семьи и оставались жить в тех местах, где проходило строительство дорог.

Вот так ведущее из Симферополя на Южный берег шоссе не только ускорило освоение крымского побережья, но и оживило жизнь и экономику этого региона. С тех пор дороги Южнобережья считаются одними их самых лучших и благоустроенных.

Жанна Барышникова

Источник: "Крымская газета"



 
#19
24 февр 2013
Интриганка по имени Жанна (Жанна де ла Мотт)

Знаменитая французская авантюристка, бывшая прототипом героини романов Дюма, умерла в Старом Крыму

На фото: Жанна де ла Мотт – одна из самых известных французских авантюристок, ставшая героиней романов Александра Дюма.

Как утверждают многочисленные исследователи, свою жизнь она закончила в Старом Крыму. Похождения Жанны де ла Мотт хорошо известны по роману Александра Дюма-отца «Ожерелье королевы». Некоторыми поворотами судьбы и чертами характера обязана ей и коварная Миледи из «Трех мушкетеров». Многие историки, основываясь на воспоминаниях ее современников, однозначно утверждают: жизнь Жанны окончилась в Крыму…

Могилы ее никто не видел

В ее жилах текла кровь королевского рода Валуа. Но когда в 1756 году Жанна де Люз де Сен-Реми де Валуа появилась на свет, ее семья влачила жалкое существование. Но судьба была к ней благосклонна: вначале хорошенькую малышку пристроили учиться в монастырский пансион, а затем она вышла замуж за жандармского офицера Николя де ла Мотта. Так она стала графиней де ла Мотт.

С чего началась ее светская «карьера»? Придворные ювелиры Бемер и Бассанж изготовили для фаворитки Людовика XV редкое по красоте и роскоши украшение, состоявшее из 600 бриллиантов и стоившее по тем временам целое состояние – два миллиона ливров. Когда ожерелье было почти готово, король умер. В 1781 году ювелиры предложили купить ожерелье молодой королевской чете – Людовику XVI и его супруге Марии-Антуанетте. Прижимистый король отказался. А Жанну к этому времени уже принимают в Версальском дворце. Она на короткой ноге с кардиналом де Роганом и графом Калиостро. Она и посоветовала кардиналу за спиной Людовика XVI поднести королеве знаменитое ожерелье и тем самым добиться ее расположения. Это была гениальная афера, главным действующим лицом в которой была чета де ла Моттов. Жанна с мужем подделывали письма будто бы от королевы, даже ухитрились инсценировать свидание кардинала с лже-Марией-Антуанеттой в версальском гроте Венеры. Именно Жанна на глазах у одураченного кардинала передала ожерелье подсадной утке, будто бы посланцу королевы. Когда афера раскрылась (ювелиры начали требовать неполученные деньги), варварски разобранное колье и вся компания аферистов, кроме самой Жанны, перекочевала за границу. Тяжесть наказания пала на Жанну: ее осудили на публичное бичевание, клеймение и вечное заключение в тюрьме Сальпетриер. Но графиня де ла Мотт бежала из тюрьмы в Англию, где издала свои записки, компрометировавшие Марию Антуанетту. Тираж их выкупил и сжег французский двор. В 1791 году авантюристка будто бы погибла, выпав из окна гостиницы, но могилы ее никто из исследователей не видел – сведения взяты из мемуаров графа де ла Мотт…

«Вы носите не свою фамилию» …

Как и зачем знаменитая француженка предположительно оказалась в далекой России, что она делала после своей инсценированной гибели в Лондоне, историки исследуют почти 200 лет. В 1812 году Жанна де Гаше (предполагается, по второму мужу) даже принимает русское подданство. Император Александр I, услышав о графине, воскликнул: «Так она здесь? Сколько раз меня спрашивали о ней... Я желаю видеть ее…» Возможно, государя беспокоила этим вопросом тайная полиция, причем как своя, так и европейская. А писатель и исследователь жизни графини Николай Самвелян приводил версию, что Жанна де ла Мотт де Гаше передавала российской стороне важные сведения об австрийском, английском и французском дворах, зная их не понаслышке.

Император встретил графиню словами: «Вы носите не свою фамилию. Назовите мне настоящую». Де Гаше вышла от государя успокоенная. «Он обещал сохранить мою тайну», – шепнула она приятельнице госпоже Бирх.

Из разговора с графиней император сумел понять: она и теперь осведомлена о многих европейских и российских секретах, и держать ее надо подальше. Две знатных экстравагантных дамы – писательница и пророчица баронесса Варвара-Юлиана Крюденер и ее единомышленница княгиня Анна Сергеевна Голицына – как раз собрались ехать в Крым с религиозной миссией (обращать татар в христианство), и Александр I настоятельно просил графиню де Гаше к ним присоединиться.

В 1912 году известный ученый-крымовед А. И. Маркевич сообщал: «…Графиня Гаше проживала некоторое время в Кореизе у княгини Голицыной, затем одна с прислугой в Артеке у подножия Аю-Дага, и, наконец, переселилась в Старый Крым…» Также в справочнике 1890 года «Гурзуф на Южном берегу Крыма и его лечебные свойства», В. А. Щепетова говорится: «Здесь, как рассказывают, находился в начале 20-х годов… уединенно стоявший небольшой романтический домик, в котором жила какая-то женщина, по-видимому, француженка, именовавшая себя графиней де Гаше… Своим таинственным образом жизни она возбуждала к себе общее любопытство и своими неясными намеками давала поводы подозревать в ней героиню известной скандальной истории «Ожерелья Королевы», графиню де ла Мотт, урожденную Валуа».

Ее последней остановкой стал Старый Крым

В 1882 году в последнем томе «Русских архивов» опубликованы воспоминания баронессы Марии Боде, дочери барона Боде, который в то время руководил Судакским училищем виноградарства и виноделия и поставлял вина к императорскому двору. Она рассказывает: «Я была совсем еще ребенком, но я никогда не забуду ни высохшую, уродливую княгиню Голицину, ни, особенно, графиню де Гаше. …Старенькая, среднего роста, хорошо сложенная, одета в редингот из серого сукна. Черты лица не мягкие, но живые; блестящие глаза создают впечатление большого ума… Она рассказывала о графе Калиостро и о других разных представителях двора Людовика XVI, как будто эти люди входили в круг ее личных знакомств…»

От баронессы Боде становятся известны подробности последних лет жизни графини де Гаше. Баронесса рассказывает, как водила графиня за нос ее отца, обещая купить его сад в Старом Крыму, сбивая цену и отпугивая других покупателей. Сад она так и не купила. «Эта история длилась около года, – пишет Мария Боде. – Однажды утром мы были крайне удивлены, увидев в нашем дворе несколько повозок. Посыльный передал моему отцу письмо от графини. Она писала, что, будучи больной, находясь при смерти, она раскаивается в том, что нанесла отцу материальный ущерб, помешав ему выгодно продать свою собственность. Она просила простить ее и принять в качестве компенсации и заверения в искренней дружбе несколько предметов: прекрасный туалетный столик для моей мамы, итальянскую гитару для меня и великолепный книжный шкаф для моего отца…С этого момента наши отношения стали дружескими».

Позже графиня решила переехать из Старого Крыма в Судак, и барон построил ей домик в своем саду. Но весной нарочный сообщил ему, что графиня тяжело больна и просит приехать к ней. «Отец тотчас же отправился в путь, но не застал графиню в живых. В своем завещании она назначала его своим душеприказчиком, – рассказывает в своих воспоминаниях Мария Боде. – По решению местных властей, в связи с отсутствием католического священника, она была похоронена русским православным и армянским григорианским священниками».

А ларчик просто открывался

Итак, графиня Жанна де ла Мотт де Гаше скончалась в 1826 году в Старом Крыму. Можно сказать, что вся эта история – чистейший вымысел. Ведь материальных следов не осталось: каменное надгробие якобы увезли из Старого Крыма немцы в годы Великой Отечественной войны. Никаких строений, связанных с ее именем, тоже не сохранилось. Однако есть письменные свидетельства. «В связи с тем, что графиня редко кого допускала к себе, одевалась всегда сама одна, ее служанка мало чем могла удовлетворить всеобщее любопытство, – снова цитируем воспоминания баронессы Марии Боде. – И только во время осмотра и омовения она заметила на спине своей хозяйки два ясных следа от раскаленного железа. Эта деталь подтверждает все предыдущие предположения, так как известно, что госпожа де ла Мотт была приговорена к клеймению, и несмотря на то, что она отбивалась от палачей, клеймо, хотя и нечеткое, все же было выжжено».

В книге Н. Самвеляна «Семь ошибок, включая ошибку автора. Маленький исторический детектив» (Москва, 1983 год) рассказывается про расследование чиновника по особо важным поручениям при Таврическом губернаторе Д. В. Нарышкине Ивана Яковлевича Браилко. В своем рапорте Браилко докладывает, что, по словам служанки, графиня в последнюю ночь спать не ложилась, жгла какие-то бумаги. Служанку домой не отпустила, изредка вызывала ее в комнаты, чтобы вынести «жаровню, до краев заполненную пеплом сожженных бумаг. К утру графиня легла на софу и затихла, – цитируем Николая Самвеляна. – Служанка осторожно вошла в комнату, постояла над своей хозяйкой… Служанка позвала свою подругу и собралась было обмывать покойную. Но «покойная» открыла глаза и тихим голосом сказала: «Рано. Часа через два. Мое требование – хоронить меня в том, в чем я сейчас одета. Обмывать и переодевать запрещаю». И тем не менее, нарушив волю госпожи и обмыв ее, служанка обнаружила на плече, почти на спине, два неясных пятна, похожих на букву «V».

Вот еще одно свидетельство. Французский вице-консул и журналист Луи Бертрен, настойчиво и упорно в течение 15 лет искавший следы графини де ла Мотт де Гаше, нашел ее могилу. Н. Самвелян в своей книге приводит заметку «Известий Таврической ученой архивной комиссии» (№56 за 1919 год):

«Луи Бертрен провел тщательный осмотр вскрытой в Старом Крыму могилы, побывал в Лондоне, где нашел документы с данными о кончине графини, которые оказались сфабрикованы друзьями Жанны де ла Мотт».

О последнем месте упокоения де Гаше говорит и баронесса Мария Боде: «Еще долго писатели будут говорить о Жанне де Валуа, и никому не придет в голову навестить на забытом кладбище Старого Крыма ее одинокую могилу».

Жанна Барышникова

Источник: "Крымская газета"



 
#18
09 февр 2013
Первый владелец имения из династии Романовых на Южном берегу

Император Александр I дважды посетил Южный берег - в 1818 и в 1825 году. И каждый раз Южнобережье представало перед ним во всей удивительной красе: весной - благоуханьем цветущей растительности и хороводом птиц, осенью - продолжающимся летом.

На фото картина Н.Г.Чернецова, дом, в котором Александр I останавливался в 1825 год

Биограф Александра I Н.К.Шилдер особо отмечает местечко Ореанда: он нашёл тот уголок в Европе, о котором мечтал все последние годы и где бы желал навсегда поселиться. «Я скоро переселюсь в Крым, - говорил он приближённым, - я буду жить частным человеком. Я отслужил 25 лет, и солдату в этот срок дают отставку».

В последнее своё пребывание на Южном берегу Александр I и приобрёл Нижнюю Ореанду у графа А.Г.Кушелева-Безбородко за 50 тысяч рублей.

Императора сопровождал Новороссийский генерал-губернатор граф М.С.Воронцов, которому было поручено управление имением, а составление плана обустройства нового имения - архитектору Ф.Ф.Эльсону. Таким образом, Ореанда стала первым царским имением на Южном берегу Крыма.

Любимый внук Екатерины Великой Александр I с раннего детства готовился к высокой миссии. Императрица с самого начала мечтала передать трон внуку в обход сына (Павла I).

Ещё ребёнком Александр, оказавшись между двух огней - сильным влиянием бабушки и родителей, - приспособился хитрить и жить «на два ума, держать две параллельные физиономии». От Екатерины II Александр унаследовал способность покорять людей своим обаянием, за что знаменитый государственный деятель того времени М.М.Сперанский называл его «сущим прельстителем». Воспитанный в духе просветительской идеи подчинения человека разумному началу, Александр до конца своих дней поражал современников странным соединением холодного, расчётливого самообладания и сентиментальной мечтательности.

На протяжении всего царствования за спиной императора стояла мрачная тень графа А.А.Аракчеева, с которым он был знаком с гатчинских визитов к отцу. Аракчеев в последние годы жизни Александра стал фактически полновластным правителем страны. С его именем связано воплощение мечты Александра о военных поселениях, страшном «казарменном рае» для крестьян.

Первые 15 лет царствования Александра I были отмечены чередой победоносных войн, результатом которых стало присоединение к России Грузии, Бессарабии и Финляндии. Но главное место в российской истории первой половины девятнадцатого века занимает война с Францией 1812г.

В тот год на войну с врагом, охваченный патриотическим порывом, поднялся весь народ. Чувство единения со своим народом испытал и Александр I, который поклялся, что не сложит оружие до изгнания последнего француза из России и он выполнил эту клятву.

В этот же период с ним произошёл религиозный переворот, серьёзно повлиявший на характер императора и дальнейший ход истории. Почувствовав себя исполнителем Божественного Промысла, Александр I решает освободить Европу от Наполеона. Заграничный поход русской армии закончился в 1814 году взятием Парижа.

По истории Александр I получил эпитет Благословенного, с которым многие не соглашаются, изучая его жизнь и поведение. Александр заключил Священный Союз с Австрией и Пруссией, призванный на основе христианской любви строить взаимоотношения между государствами.

Однако в дальнейшем, расставшись со своими духовными идеалами, этот Союз стал орудием подавления разгоравшегося в Европе национально-освободительного движения.

Волна свободолюбивого воодушевления не обошла и Россию. Позор крепостного права был очевиден для прогрессивно настроенных людей России, особенно после войны, показавшей величие и мощь народного духа.

Александр начинает преследовать выражения всякого свободомыслия. Тяжёлая мысль о своём бессилии, как он говорил, «десятипудовой гирей» легла ему на сердце. Окончательно уничтожило веру императора в его высшее предназначение петербургское наводнение 1824 года, унёсшее жизни тысячи людей. В народе эту трагедию сочли карой небесной.

Александр разочаровался и в семейной жизни, его две дочери умерли в младенчестве, он покинул жену. На какое-то время супругов сплотила война с Наполеоном - и снова разрыв в отношениях.

Последние месяцы жизни они были вместе в Ореанде. Однако здесь мечте об уединённой жизни не суждено было осуществиться. 7 ноября 1825 года после непродолжительной остановки в Алупке у М.С.Воронцова император отправился через Байдары и Балаклаву в Георгиевский монастырь, где сильно простудился, и в Таганрог приехал уже тяжело больным. 19 ноября в этом небольшом городке на юге России, немного не дожив до 48 лет, умер на руках жены Елизаветы Алексеевны. Через полгода, в мае 1826 года Елизавета Алексеевна тоже скончалась. Ещё при жизни Александр свой трон завещал младшему брату Николаю.

Георгий Назаров

Полный текст статьи: "Южная газета"




 
#17
25 янв 2013
Человек, который сказал: «Не верю!». Станиславский в Ялте

Исполнилось 150 лет Константину Станиславскому, перевернувшему представления о театре и актерской игре. А рождалась эта его наука о театре, судя по датам и воспоминаниям, на крымской земле

На фото: 1900 год. МХАТовцы дегустируют крымское вино в Массандре во главе со Станиславским (справа в кепке) и Немировичем-Данченко, которые сидят на винной бочке.

Первую в своей истории гастрольную поездку Московский художественный театр совершил в Крым. Его руководитель Константин Станиславский о 1900 годе вспоминал так: «Это была весна нашего театра… Мы сказали себе: Антон Павлович не может приехать к нам, так как он болен, поэтому мы едем к нему, так как мы здоровы…»

Севастопольский театр, в котором предстояло начинать гастроли, находился на Приморском бульваре у самого моря. Он был деревянным, летним, не отапливался, а приехали в апреле. Станиславский вспоминал: «Театр стоял еще заколоченным с зимы, буря срывала наши афиши, которых никто не читал. Мы приуныли... Пришли какие-то люди, отодрали щиты от театра и распахнули двери. Мы вошли туда. Там было холодно, как в погребе».

10 апреля на Графской пристани общественность Севастополя встречала артистов. Среди них был и Чехов, приехавший из Ялты. Если перед началом гастролей газета «Крымский вестник» писала о том, что в труппе нет «имен», а только малоизвестные фамилии, то после гастролей та же газета сообщала: «То, что публика увидела в первый вечер, превышало все ее ожидания. Действительно, все это было ново, интересно, замечательно. Труппа художественного театра вся, как на подбор: все умные, даровитые артисты, некоторые с выдающимися талантами».

Из Севастополя мхатовцы пароходом прибыли в Ялту. Их ожидала восторженная встреча в порту. Собрался почти весь русский интеллигентный мир, который, точно сговорившись, съехался в Крым к этим гастролям: писатели Бунин, Куприн, Мамин-Сибиряк, Станюкович, художник Васнецов и молодой композитор Рахманинов…

На следующее утро после приезда в Ялту артисты отправились в театр. И это здание не отвечало необходимым требованиям – зал и особенно сцена были слишком малы. Однако уже первый спектакль прошел при аншлаге. Вместо предполагаемых четырех труппа дала в Ялте восемь спектаклей. Повторили «Дядю Ваню», «Чайку» и «Одинокие» Гауптмана.

В перерыве между спектаклями актеры и писатели сходились на даче Чехова. Об этих посиделках Станиславский вспоминал: «В одном углу – литературный спор, в саду, как школьники, занимались тем, кто дальше бросит камень к третьей кучке. Бунин с необыкновенным талантом представлял что-то, а там, где Бунин, непременно стоит Антон Павлович со своими неожиданными репликами… Эти споры специалистов открывали мне много важных и полезных для режиссера и актера тайн, о которых не ведают наши сухие педагоги...»

Вечером 29 апреля труппа МХАТа отбыла из Ялты, оставив Чехову на память качели и деревянную скамейку из спектакля «Дядя Ваня». ...

Но впервые Станиславский побывал в Крыму и Ялте в сентябре 1896 года. Он встретился с актерами-любителями Массандровского драмкружка, и не только помог им поставить спектакли, но и сыграл в них главные роли. Например, в трагедии Пушкина «Скупой рыцарь» он сыграл барона, а в «Горящих письмах» Гнедича моряка Краснокутского. Партнершей Станиславского была ялтинская жительница, преподаватель музыки Фаина Карловна Татаринова. Через год местные жители увидели этот талантливый дуэт вновь: в комедии «Гувернер» и шутке «Свидание» на концерте в пользу пансионата «Дарсан», где лечились туберкулезные больные.

Станиславский бывал в Ялте еще не раз, работал здесь над новыми спектаклями.

Спустя 80 лет дружба МХАТа с Чеховым и Ялтой нашла продолжение. Олег Ефремов привез коллектив Московского художественного театра на 60-летие Дома-музея А. П. Чехова. И не раз в разговорах с сотрудниками музея и журналистами он вспоминал Станиславского. «Некоторые мысли его, – говорил Олег Николаевич, – звучат так, будто они написаны сегодня. Например, «театр – лучшее средство для общения народов между собой, для понимания их сокровенных чувств. Если бы эти чувства чаще вскрывали… сколько бы раз народы пожали бы друг другу руки…»

Татьяна Барская

Справочная газеты

Основоположник техники перевоплощения

Константин Сергеевич Станиславский (настоящая фамилия Алексеев) родился 17 января 1863 года в Москве, в семье богатого промышленника, состоящего в родстве с Мамонтовыми и Третьяковыми. Талант достался ему от бабушки-француженки – известной парижской актрисы. Впервые Станиславский выступил на домашней сцене, но готовился к карьере оперного певца. В 1898 году вместе с Немировичем-Данченко основал Московский художественный театр. После революции Станиславский легко пережил национализацию своих фабрик и потерю капитала, но тяжело отнесся к тому, что часть артистов МХАТа эмигрировала. В начале века он разработал собственную систему актерского мастерства, создал науку о творчестве артиста. Главное, считал Станиславский, создать на сцене иллюзию живой действительности. Театр, которым он руководил до конца своей жизни, имеет, как и Станиславский множество наград, а в 1933 году был объявлен главными подмостками страны. В этом году исполняется 75 лет со дня смерти Станиславского: он умер 7 августа 1938 года и похоронен на Новодевичьем кладбище.

Один из крупнейших французских актеров Жан Вилар через 20 лет после смерти Станиславского написал: «Тысячи зрителей, посещающих по вечерам театры в Нью-Йорке или Москве, в Риме или Париже, Берлине и Лондоне, не знают, что то, чем они восхищаются на сцене – начиная с актерской игры и кончая деталями постановки – все сплошь и рядом является следствием уроков Станиславского».

Это сказал Станиславский:

Для детей нужно писать так же, как для взрослых, только еще лучше.

Для тех, кто не умеет одеваться, созданы моды.

Когда играешь злого, ищи, где он добрый.

Любите искусство в себе, а не себя в искусстве.

Театр начинается с вешалки.

Источник: "Крымская газета"

 
#16
24 янв 2013
Место, где можно почитать книгу, которую подарил Чехов

Кто они, читатели старейшей крымской библиотеки? Зачем ходят сюда и что читают

На фото: Том, подаренный А. П. Чеховым.

Ялтинская городская библиотека (старейшая в Крыму), находящаяся в двух шагах от набережной, на ул. Морской, на днях отметила 110 лет со дня рождения. Сегодня она называется в соответствии со временем – «Ялтинская централизованная библиотечная система», и в нее входят 11 городских филиалов. Библиотека – это 123 тысячи книг и пять тысяч читателей. Кто эти люди? Кажется, в век Интернета трудно найти человека, который ходит в библиотеку…

… А начиналась ялтинская библиотека с небольшого читального зала в городском саду. Затем культурным развитием горожан озаботился Ялтинский комитет попечительства о народной трезвости и открыл народную читальню. Ее услугами тогда пользовались около 300 ялтинцев, а заведующим назначили известного врача В. Н. Дмитриева. В 1901 году гласный городской думы, тоже врач, П. К. Богданович получил согласие властей открыть публичную библиотеку. Первым ее директором (библиотека тогда находилась на Екатерининской улице) стал Н. А. Боровко, «передовой общественный деятель Крыма, пионер международного языка эсперанто» – так значится на памятной доске, установленной на здании ялтинскими эсперантистами.

На призыв комитета помочь библиотеке одним из первых откликнулся А. П. Чехов, подарив собрание своих сочинений 1903 года издания. В числе дарителей были также ученый, инженер, археолог, исследователь Крыма А. Л. Бертье-Делагард, писатель и врач С. Я. Елпатьевский, издатель М. И. Водовозова-Токмакова. Уникальное издание оставил для потомков Н. А. Боровко – «Свод гражданского права», изданный в Амстердаме в 1663 году. Позже фонд был пополнен редкими книгами из библиотеки царского имения «Ливадия», из личных библиотек дворянских родов. Фонд раритетных книг в ялтинской библиотеке – пожалуй, самый богатый в Крыму. И если вы запишетесь в библиотеку, то в читальном зале вам выдадут посмотреть книги, которые подарил Бертье Делагард или держал в руках Чехов.

В военном 1942 году библиотека обрела сегодняшнее место жительства – на Морской улице. Во время войны местные жители, как могли, спасали книги. Например, преподаватель русской литературы А. И. Росселевич уносила уцелевшие после бомбардировки книги в школу №7 – она находится неподалеку. После освобождения Ялты библиотекари извлекли из тайников более 19 тысяч томов.

В советские годы библиотека стала одним из культурных центров курорта: здесь читали свои стихи А. А. Вознесенский, Е. А. Евтушенко, выступала с воспоминаниями М. С. Шагинян и другие – практически все, отдыхавшие в Ялтинском литфонде. Они продолжили традицию первых дарителей. В фондах есть книги с автографами В. А. Солоухина, К. Г. Паустовского, В. А. Каверина, А. И Солженицына, Ю. С. Семенова. Дарили библиотеке, кстати сказать, свои книги и журналисты «Крымской газеты» – В. А. Куковякин, Т. Н. Барская…

Сейчас мощным конкурентом книге стал Интернет. – Мы решили не конкурировать, а сотрудничать, – говорит директор ЯЦБС Татьяна Приступа. – В 2010 году приняли участие в конкурсе, который проводили США в Украине по программе «Интернет для публичных библиотек», и выиграли грант на 6,5 тысячи долларов. Благодаря этим деньгам и помощи горсовета купили компьютеры и мебель, открыли компьютерный центр. Здесь каждый читатель может бесплатно пользоваться услугами Интернета. Если нужна консультационная помощь, наши библиотекари готовы ее оказать.

Нина Лученко Фото автора

Источник: "Крымская газета"


 
#15
18 дек 2012
Купечество Ялты в XIX - начале XX века

Фото: Доходный дом купца Тихомирова. Вилла Елена.

На протяжении многих столетий на Южном берегу Крыма существовали и развивались торговые отношения, а значит, среди местных жителей были купцы и торговцы, сюда приплывали купеческие корабли с разнообразными товарами, отсюда увозили местные товары в другие города и страны.

В начале XIX в. в Ялту привозили пшеницу, шелковые турецкие ткани, соль и многие другие необходимые вещи, а часть местных поселян занималась заготовкой и продажей черного изюма, сладкого лука, чеснока, льна, устриц и соснового леса. Постепенно деятельность местных купцов и торговцев расширялась и организовывалась, опираясь на законы, существовавшие в Российской империи.

Ещё в царствование Петра I по указам от 1721 года купцы распределялись по гильдиям — на первую, вторую и подлых людей. В конце XVIII века, в правление Екатерины II, в результате городских реформ была окончательно оформлена сословная организация гильдейского купечества. Манифест 17 марта 1775 года четко зафиксировал размеры купеческих капиталов, необходимых для причисления к гильдиям, а также взнос в казну в размере 1% с объявленного капитала.

Жалованная грамота городам 1785 года закрепляла привилегии купечества и ставила его в разряд самой сильной в экономическом отношении части торгово-промышленного населения. Вместе с тем, неуплата ежегодных гильдейских пошлин влекла за собой переход купца в мещанское сословие.

Со времени утверждения Ялты в статусе города появляются регулярные статистические данные о городском населении и городских сословиях. По списку 1840 года купцов, торговавших в ялтинском районе, вместе с разночинцами, также отчасти занимавшимися торговлей, числилось 79 с женщинами, а без женщин 46, через два года их уже 65, а с женщинами — 105. В списке прихожан ялтинской православной церкви на 1840 год значится 12 купцов и мещан, остальные ялтинские купцы принадлежали к иным конфессиям.

Исключительно предприимчивость позволяла крестьянам, мещанам и ремесленникам, сколотив достаточный капитал, необходимый для перехода в купеческое сословие, вступать в гильдии. Помимо местных купцов, большая часть иногородних и иностранцы из городских сословий, поселившихся в Ялте, также причислялись в купцы и мещане. Иногородние, однажды обосновавшись в Ялте, оставались здесь навсегда, образуя местные купеческие династии. Иностранцы либо меняли гражданство и принимали православие, либо оставались подданными страны, где родились, но до конца дней трудились на благо Ялты, на благо российского государства. Так же, как и торгово-промышленный мир России, купечество Ялты было многонациональным.

В 1840–1850 годах городское и купеческое население Ялты росло медленно, заметный рост произошел в последующие десятилетия. Это было связано с политической и экономической обстановкой в стране (реформы 1860—1870 гг.), а также с изменением роли Ялты в истории государства (город, по соседству с которым обосновалась южная резиденция императора).

С начала 1863 года в России вступило в силу «Положение о пошлинах на право торговли и других промыслов», закон 1865 года внес в него некоторые уточнения. Согласно этим документам, права купцов предоставлялись гражданам, уплатившим патентные и билетные торгово-промышленные сборы. Открывать и содержать торговые и промышленные заведения разрешалось только после получения гильдейского свидетельства. Число купеческих гильдий ограничивалось двумя.

Свидетельство 1 гильдии давало право производить оптовую торговлю российскими и иностранными товарами на территории всей империи, содержать фабрично-заводские заведения и принимать повсеместно подряды без ограничения суммы. В 1868 году в Ялте насчитывалось немногим более 30 купцов, среди них было лишь два, причисленных к первой гильдии. Это севастопольские купцы Илья Тарасов и Сима Прик, последний вскоре получил звание почетного гражданина. Остальные имели право именоваться купцами 2 гильдии и могли производить розничную торговлю в пределах города и уезда, создавать и содержать неограниченное количество торговых и промышленных заведений с приобретением на каждое отдельного билета и принимать подряды на сумму не более 15 тысяч рублей.

В список купцов Ялты, которые составлялись ежегодно, за 1868 год были внесены 32 человека. Из них двое россиян — Александр Видков и Федор Канцеров, четверо греков — Харлампий Попов, Николай Параскева, Христофор Лебеши и Варвара Захари, трое караимов — Коган Пембек, Исаак Рофе и Бабакай Илик, четверо евреев — Абрам Бугаевский, Абрам Бухштаб, Сруль Герш, Кельман Мизуч, семеро татар, среди которых наиболее известны Мемет Ибраимов, Мула Асман и Бекир Али Оглу, двое иностранцев — Антон Иванович Собес и Николай Бейман, а также 10 гостиных купцов разных национальностей.

Через два десятилетия, в 1887 году, в списке купцов Ялты было 7 россиян, среди которых купчиха Евдокия Дементьева (Лищинская), 6 греков, 8 караимов, 8 евреев, 14 татар, а среди торгующих на правах купцов 2 гильдии — 2 французских гражданина, несколько турецко-подданных, жена купца, генерал-майор Сергей Мальцов и другие. Дворянин С. И. Мальцов был зачислен в категорию, которая называлась «временные купцы», куда могли попасть и другие сословия — крестьяне и мещане, а также родственники купцов.

В 1890 году число купцов в ялтинском списке возрастает до 68, что составит лишь 1% городского населения. Хоть купеческое сословие было малочисленным в составе горожан, оно играло важную роль в жизни города. Купцы более всех были заинтересованы в улучшении торговли и промышленности, в улучшении жизненных условий для населения Ялты. Многие из них активно участвовали в общественной и культурной жизни города, чаще всего в форме благотворительности. Купцы часто избирались на общественные должности в городе, что приносило им немало хлопот, но свои обязанности исполняли бесплатно, честно и четко.

Так, например, в 1872 году в ялтинское земство были избраны купец 2 гильдии Мирон Шварцштейн и купеческий 2 гильдии сын Мемет Бекиров, а также два купца кандидатами.

Ялтинское городское управление регулярно формировало списки лиц, имеющих право быть присяжными заседателями. В них входили домовладельцы и купцы Ялты. В 1874 году в такой список были внесены ялтинские купцы Ефет Майтоп, Исаак Рофе и Давид Пембек. В сентябре 1875 года в городскую думу избрали известного в Ялте и за её пределами фотографа — ялтинского 2 гильдии купца Федора Павловича Орлова. Он неоднократно был гласным думы, а также торговым депутатом Ялты — следил за исправным поступлением торговых пошлин и за торговлей на своем участке. Выбор горожан означал большое доверие. За «отлично примерную службу» в течение 10 лет в звании торгового депутата и члена городского по квартирным вопросам присутствия Ф. П. Орлов был представлен к званию почетного гражданина, что давало дополнительные привилегии в деловой жизни.

Во второй половине XIX — начале XX века в Ялте сформировалось несколько купеческих династий. Одна из старейших — династия купцов Бухштаб.

В 1860-е годы в городе проживал ялтинский 2 гильдии купец Абрам Исаакович Бухштаб 46 лет с женой Равной и сыновьями Борисом, Марком, Срулем, Моисеем, Мнише и дочерьми Феим и Гитли. (С отцом в купеческое свидетельство вписывались сыновья и незамужние дочери). Долгие годы в Ялте был известен дом Бухштаба на Набережной, а также в Старом городе, со временем появилось ещё несколько домов в центре города, принадлежащих этой купеческой семье.

Широкую известность имела винная торговля Бухштаба. В частности, А. И. Бухштаб торговал винами из подвалов графа С. М. Воронцова. В 1870-е годы, после смерти мужа, дело продолжила ялтинская 2 гильдии купчиха Реввека Мейеровна Бухштаб с сыновьями. В 1880-е годы среди купцов Ялты были Борис, Маркус и Михаил Абрамовичи Бухштаб.

В России того времени для иудеев существовала черта оседлости, но Михаил Бухштаб получил разрешение на свободное проживание по всей России. Согласно законам Российской империи, право выезда за черту оседлости получали те евреи, которые не менее 5 лет состояли в купеческой 1 гильдии. Потерять это право можно было, не выкупив гильдейское свидетельство, то есть не уплатив торговую пошлину государству. 10 лет пребывания в гильдии давало право свободно проживать в любом месте России.

Другой легендарной купеческой династией в Ялте была караимская семья Рофе. Исаак Рофе имел пятерых сыновей и дочь.

Дело, начатое в середине XIX века, продолжила в 1870-е годы его жена Незле, ялтинская 2 гильдии купчиха с сыновьями, а затем старший брат Абрам и средний Авадья. Они торговали медицинским оборудованием и содержали известное в городе ванное заведение, гордостью которого являлся роскошный султанский номер, а также великолепное обслуживание для каждого посетителя.

Выстроенное Рофе для ванного заведения здание и сейчас украшает Набережную Ялты (принадлежит Софии Ротару, реконструировано под отель «Вилла София» — ред.).

И сегодня в Ялте и за её пределами живут потомки этих семей, бывших прежде купеческими династиями.

В конце XIX — начале XX веков купеческое сословие в Ялте продолжало расти и укрепляться, проявились и новые тенденции в купеческом мире Южнобережья. Особая активность в купеческих делах отмечается в 1910-е годы, когда в Ялте стали регистрироваться открывающие свои действия на ЮБК торговые дома, в которых объединяли свои капиталы и предприимчивость купцы и дворяне, мещане и крестьяне. Своей деятельностью в историю Южнобережья вписали свои имена торговые дома «Н. С. Шервуд и К°», «Б. и М. Кукулевич и К°», «Торговый дом Гериц и К°», «Американский магазин Калмыков и К°», «Торговый дом Валериана Антоновича Канделаки и К°».

В ноябре 1917 года большевики упразднили все российские сословия. А в Ялте ещё почти три года во многом сохранялись прежние порядки. Весной 1919 года ялтинская городская дума и управа составляли списки купцов, объявивших и не объявивших свои капиталы, так как купеческие свидетельства необходимо было выкупать ежегодно. В списке было немного купцов, необъявивших свои капиталы, то есть, не решившихся рисковать. Христиан в списке было немного — Пуриц Исайя Иванович и Веденисов Петр Иванович, грек Фольтов, армянин Нахшунов Степан Карлович, двое из татар и девять из евреев, они-то и были самыми активными в торговой деятельности.

В 1920 году уже в последний раз список подвергался корректировке. В советское время многим из прежнего купеческого сословия приходилось приспосабливаться к новой жизни и менять привычные занятия. По воспоминаниям старожилов, кто-то из бывших купцов стал репетитором, кто-то шофером, а кто-то поваром и т. д., только немногим удалось сохранить прежний род занятий.

В Ялте до сих пор стоят добротные дома, построенные на средства купцов: здания школ, училищ, больниц и приютов, санаториев и гостиниц, созданные при участии их капиталов. Сколько добрых и благотворительных дел было ими сделано! Можно назвать много имен ялтинских купцов, остающихся и сегодня на слуху и в памяти у исследователей. Такие, как они, сделали экономику сильной, а державу великой и могущественной.

Их роль в истории нашего города, так же как и в истории государства, существенна. На маленьких по размеру купеческих предприятиях, преследующих как будто только личные выгоды, держалось мощное государство, и владельцы и вдохновители этих предприятий, купцы, заслуживали того, чтобы общество знало их имена.

Ведь это часть нашей истории, а история, в сущности, складывается из биографий отдельных личностей.

Ирина ФОМЕНКО, Ялтинский историко-литературный музей.

Источник: «Большая Ялта»

 
<< [1] [2] [3] [4]  >>








Design studio Arta

Интернет реклама сайта Контекстная реклама на сайте Раскрутка сайтов Настольные игры купить