Объявления Ялты
Ялта Крым Это интересно
новости Ялты

Главная



 
<< вернуться в История Большой Ялты

Крым тряхнуло так, что люди теряли рассудок от страха
нажми, чтобы увидеть следующее фото
Крым тряхнуло так, что люди теряли рассудок от страха

Сентябрьское землетрясение 1927 года на несколько лет отпугнуло курортников и положило начало антисейсмическому строительству

На фото: Такие фотооткрытки выпускали, чтобы помочь пострадавшим от землетрясения. Каждая открытка стоила 50 копеек. На этой изображена ялтинская семья, оставшаяся без крова.
Источник фото: http://oldyalta.com


Осенью 1927 года в СССР поступили в продажу странные почтовые открытки. На них были изображены виды Крыма, но какие! Вместо манящих курортных пейзажей – разрушенные до основания дома, оставшиеся без крова семьи… Так выглядел полуостров после землетрясения.

Удар, еще удар


В 1927 году Крым пережил не одно, а целую череду землетрясений. Первый раз земная твердь задрожала и закачалась 26, а затем 29 июня. Толчки были ощутимыми, но обошлось без жертв и особых разрушений. Однако эти первые удары основательно расшатали и без того в большинстве своем непрочные крымские строения. Вот почему, когда в ночь с 11 на 12 сентября тряхнуло еще раз, и уже посильнее, Южный берег Крыма в одночасье превратился в руины. В Ялте и ее окрестностях сила толчков достигла 8 баллов, в Севастополе, Симферополе и Алуште – 7, в Феодосии и Евпатории – 6, в Керчи – 5 баллов. Ощущалось землетрясение и за пределами полуострова: в Новороссийске и Ростове было зафиксировано 4 балла, в Одессе и Киеве – 3. Половина жителей Большой Ялты – а это 17 тысяч – остались без крова. Некоторые поселки оказались полностью разрушены. К примеру, в Партените в руины превратились все 64 существовавших там на тот момент здания. Ни одного неповрежденного строения не осталось и в Кореизе. В Мисхоре уцелело только два дома из 125, остальные были полностью или частично разрушены. Речь идет о жилых и по большей части одноэтажных домах – дворцы-то как раз уцелели.

Самоубийства от испуга

За несколько дней до 11 сентября в Ялте в безветренную погоду на море шли волны метровой высоты. Нечто подобное видели и в Алуште – как писал очевидец, «шума от воды никакого нет, а море колыбается, волны идут изрядные, и не то к берегу, не то от берега. И тишина вокруг прямо смертельная». За несколько часов до землетрясения рыбаки, находившиеся в море между Судаком и Алуштой, слышали страшный гул и видели, что вода покрылась мелкой зыбью, словно бы вскипела. В момент главного толчка море на всем юго-восточном побережье отхлынуло от берегов (кое-где на 20-40 метров), а затем затопило пляжи и набережные. Но самым невероятным явлением были огромные (до полукилометра высотой) столбы ярко-красного пламени, то там, то здесь поднимавшиеся над морем. Поползли слухи о каком-то проснувшемся подводном вулкане. Но, на самом деле, это горел метан – газ, вырвавшийся из недр земли через образовавшиеся на морском дне разломы. Все эти явления еще более усиливали овладевшую людьми панику. Из-за землетрясения погибло 16 человек, (ранены были более 800), но при этом причиной смерти части людей стали не травмы, а животный ужас, толкающий на безумные поступки. Разбуженные среди ночи мощными подземным гулом, вспышками света, хрустом ломающихся стен, многие в панике выпрыгивали из окон – и со второго, и с третьего этажей. Как писали газеты, «было отмечено несколько самоубийств от испуга». В Ай-Даниле один рабочий в панике от первого толчка повесился. В Алупке женщина умерла от разрыва сердца. Вот как, к примеру, описывал события той ночи ученый Н. И. Кельин (когда началось землетрясение, он находился на ялтинской набережной): «В природе было после грозы чрезвычайно спокойно, и тишина засыпающего города нарушалась только всплеском набегающих на узкий бечевник волн. Молниеносно и внезапно раздался все возраставший и, казалось, уходящий к горам страшный гул... погас свет и во всем городе неестественным освещением являлся лунный свет… пепельно-серого цвета, именно такой, какой наблюдается при затмениях. Сейчас же на фоне непрерывного гула раздался треск, как будто ломались гигантские сухие кости, – это начали разрушаться здания… Испуг населения был так велик, что уже во время первого толчка начали раскрываться окна, из которых доносились стоны и вопли».

Сбежавшие нэпачи

Уже на следующий день вокзалы были переполнены, за билет на поезд предлагали любые деньги. Причем покинуть Крым спешили не только курортники, но и местные – некоторые были напуганы так, что уехали навсегда. А земля продолжала раскачиваться и дрожать (сильные толчки наблюдались 24 сентября, а слабые продолжались еще несколько месяцев), и оставшиеся пребывали в постоянном страхе. Житель Алушты вспоминал: «Нервы были напряжены до предела. И то сказать – почва уходит из-под ног. Люди, обуреваемые животным страхом, выселились из домов и до самых холодов жили на улице. Если нужно было принести что-нибудь из квартиры, то пробирались туда как воры, прислушиваясь к каждому шороху. На пустыре... вырос целый фанерный город, который в шутку мы прозвали «Рио-де-Фанейро». Люди боялись, что Крым провалится – долгое время ходили разговоры о том, что от постоянного сотрясения полуостров оторвется от материка и уйдет не то под землю, не то на дно Черного моря. Люди были на грани массового безумия – не случайно после сентябрьских событий Наркомздрав СССР направил в Крым особую комиссию для изучения влияния землетрясений на психику населения. Эти страхи оказались столь сильны, что летом следующего, 1928 года, Крым все еще был пуст. Владимир Маяковский в своем стихотворении «Польза землетрясений» (1928), правда, счел такой поворот дел совсем неплохим. По логике поэта, из-за страха «о здравии хлопоча, не двинулись в Крым ни одна нэпачиха и ни одного нэпача», и таким образом Крым оказался «орабочен больше, чем на ять». Но, думается, для экономики полуострова такое исчезновение курортников (и прибыли, которую они приносят) было отнюдь не радостным – по самым скромным подсчетам, землетрясение обошлось Крыму в 35 млн. рублей. Кстати, те самые странные открытки как раз и выпустили для того, чтобы помочь восстановить разрушенные крымские города. На обороте каждой из таких открыток было написано: «Все на помощь пострадавшему Крыму», – и деньги от их продажи пошли на строительство нового жилья, покупку одежды и продовольствия. С подобной же благотворительной целью был выпущен альманах «Писатели – Крыму», на 240 страницах которого были опубликованы рассказы Алексея Толстого, Евгения Замятина, Бориса Пильняка, Константина Федина и других советских прозаиков.

Возвращаясь же к тезису Маяковского о некой пользе землетрясений, заметим, что заслугой землетрясения 1927 года можно назвать то, что оно, простите за каламбур, дало толчок для выработки положений антисейсмического строительства. В 1928 году в Крыму издали временные правила, обязательные при постройке зданий в сейсмоопасных регионах. До этого никаких подобных норм не существовало. И в докладе о разрушениях, появившемся через 10 дней после землетрясения, сообщалось: «В Крыму строят так дурно, что достаточно бури и дождя, чтобы некоторые стены валились».

Татьяна Шевченко

«Если суждено погибнуть, то мы погибнем все вместе»

Крымское землетрясение напугало не всех. Художник Петров-Водкин, гостивший в сентябре 1927-го в Коктебеле у Макса Волошина, воспринял это событие как редкую удачу. Дело в том, что Кузьму Сергеевича чрезвычайно интересовало все, что связано с природными катаклизмами и с движением земной коры. Жена художника (а Петров-Водкин находился в Коктебеле вместе с ней и маленькой дочерью) потом вспоминала, что, когда все думали только об отъезде из Крыма, он сказал ей: «Останемся здесь. Я буду работать. Это такое событие, которое может не повториться в нашей жизни. Если суждено погибнуть, то мы погибнем все вместе». И они остались до 10 октября, а через несколько месяцев Петров-Водкин закончил картину «Землетрясение в Крыму», написанную им с натуры, на колеблющейся под ногами земле.

Источник: "Крымская газета"

 


Design studio Arta

Интернет реклама сайта Контекстная реклама на сайте Раскрутка сайтов Настольные игры купить